У нас дома по радио можно поймать только две католические станции, «Радио Мария» и «Радио Дружба». Как только мы слышим заунывную молитву ведущего, хором вопим: «
Он, конечно, прав. Вот, например, вчерашние новости политики: сын мэра, находясь в пьяном виде, сломал детскую карусельку. Криминальная драма: у нерадивого фермера кролики пробрались в загон к овцам, один кролик затоптан насмерть. И о культуре: на конкурсе красоты «Мисс Боргомаро» одна юная участница заехала другой в глаз.
– Как будто вся Италия состоит исключительно из преступлений и скандалов. Надо нам наконец съездить во Францию дня на три, и ты поймешь, насколько мы тут отстаем от Европы. Во Франции все по-другому. Там по радио передают действительно важные мировые новости, классическую музыку и программы о науке, там нет проблем с Интернетом, и бюрократия совсем не такая чудовищная. Может быть, тебе там так понравится, что захочешь перебраться туда насовсем. По крайней мере, не будем слушать про очередную пластическую операцию очередного стареющего певца!
– Они это передают, потому что итальянцам нравится это слушать! – возражаю я. Но радио снова выключается на неопределенный срок, благодаря чему мы пропускаем тот момент, когда в новостях действительно передают кое-что интересное и очень важное.
В один прекрасный ноябрьский денек мы отправляемся в супермаркет. Но только отъезжаем от дома, как Бруно начинает ныть, что он хочет кофе, а также умирает с голоду. Ничего не поделаешь – тормозим возле бара. А там – аншлаг: все столики заняты, и не туристами, а местными, которые, как водится, говорят все и одновременно. Даже социопат Лоренцо здесь. Пока Бруно в ступоре глядит на абсолютно пустую витрину, на которой обычно в этот час лежат и круассаны, и шоколадные булочки, и
А то, что Италию накрыл бензиновый кризис! Точнее, бензина хоть залейся, но бастуют водители-дальнобойщики, которые обычно развозят его по заправкам.
Это можно считать установленным фактом, потому что с ним соглашаются все рассказчики. Однако дальше версии расходятся. Лоренцо утверждает, что в Савоне есть секретная заправка возле порта, где бензин есть и будет всегда, потому что он поступает туда непосредственно из нефтеналивных танкеров. Это вселяет в нас оптимизм, но ненадолго.
– Не говори ерунды! Труба, что ли, протянута специально для этой заправки? – Артуро трясет перед лицом сложенными перстами, это означает «Не верю!». Незнакомый старик за соседним столиком изображает тот же смысл по-римски: помахивает рукой с распрямленной ладонью, говоря при этом
Бармен Джанни беседовал с Лореданой, и та тоже говорила ему про секретную заправку, но не в Савоне, а еще дальше, по дороге в Турин. Нам это совершенно все равно: на каплях бензина, оставшихся у нас в баке, мы не дотянем ни туда, ни сюда. Вот до супермаркета, наверное, доедем, а какой смысл? Там наверняка уже смели с полок все продукты, а новых не привозят, бензина-то нет.
Я еще никогда не видела Бруно в состоянии такой паники. Он бледный, едва не плачет. У него трясутся руки. Ему очень страшно!
…Эх, Бруно-Бруно. Чувствуется, что ты не жил в эпоху перестройки! Не стоял шесть часов в очереди за псевдогрузинским вином «Цинандали», настолько кислым, что пить его можно было только размешав в бутылке полстакана сахара, и за сахаром по талонам ты тоже не стоял. У тебя в кладовке не высились египетские пирамиды из мыла и стирального порошка во время мыльного кризиса. И сливки из сметаны с содой ты делать не умеешь, и пунш из пива «Жигулевское» и спирта «Рояль» с добавлением гвоздики и лаврового листа ты никогда не варил. Бедный! Что ты знаешь о кризисах в свои пятьдесят лет?
К счастью, есть я, а для меня нехватка бензина – забавное приключение, напоминающее о давно ушедшей молодости. Не более того.
– Что же нам делать? – с тоской спрашивает Бруно и тут же предлагает единственный вариант: скупить в сельпо консервы, муку и макароны – все, что осталось, – если, конечно, хоть что-то осталось, мы же не одни такие умные.
– Ты умеешь печь хлеб?
