Клаудио и Марко выразительно смотрят в сторону Ромео, который не менее выразительно удаляется на улицу.
– Еще в шестьдясят пятом, – шепчет Клаудио замерзшими губами.
В баре мне сообщают ужасную новость: трагически погибла Тамара, мама Лоренцо, – та самая старушка, которая бесстрашно прыгнула под колеса моей машины. Причем как погибла! Без спросу отправилась путешествовать на Лоренцовом трехколесном мотоцикле и на обледеневшей дороге не справилась с управлением.
– Я всем говорю – нельзя водить мотоцикл после девяноста пяти! Даже трехколесный! – шамкает пациент психбольницы, которому явно за сто.
– Да ей не было девяноста пяти! Ей даже девяноста не было. Совсем молодая старушка. – Принимающий соболезнования Лоренцо держится молодцом.
Подхожу к нему и я, но он прерывает меня:
– Что Бруно себе думает? Скажи ему, чтобы немедленно шел чистить крышу – ведь провалится же!
Я объясняю, что никакого Бруно нет, он уехал в Рим, но скоро вернется.
Лоренцо и Артуро смотрят друг на друга с негодованием, адресованным этому ужасному Бруно. Как он мог? Оставить бедную неприспособленную к жизни блондинку-иностранку на произвол судьбы – это совершенно не в итальянской традиции.
Через полчаса команда спасателей готовится к спуску на крышу: Лоренцо обвязывается сбруей, Артуро держит вожжи и дает ценные советы, а я жду с фотоаппаратом. На самом деле работы не очень много – крыша наклонная, и снег сам съезжает вниз, только медленно. К тому же потеплело – по улице бегут ручьи. Но все равно, когда процесс закончен, мне очень приятно и неловко, что они потеряли из-за меня столько времени. Слава богу, теперь я умная и не говорю «Ах, не надо! Ах, зачем! Ах, он сам растает», а принимаю помощь с благодарностью. Надо же дать мужчинам возможность выполнить свой священный долг – спасти женщину. Пусть даже чужую. Я подношу им по рюмке граппы, и все счастливы.
– Скорее бы эта сволочь, этот разрушитель яиц прекратил падать! – желает мне Лоренцо на прощание. Да, по поводу снегопада жители Триальды не испытывают никаких романтических чувств. Здесь он только всем мешает.
Снег словно слышит проклятия Лоренцо и начинает стремительно таять. Второй вечер в одиночестве я провожу более или менее спокойно: камин удачно растоплен, я сижу перед ним с пледом, бокалом вина и тарелкой дымящейся пасты. Это самый простой и самый мой любимый итальянский рецепт: спагетти со сливочным маслом и пармезаном. Говоря по-русски, обычные макароны с сыром.
За окном роняют слезы сосульки. В перестук капель неожиданно вплетается другая мелодия, волшебный перезвон стеклянных колокольчиков. Я знаю эту новогоднюю музыку с детства! Это же Чайковский, танец феи Драже из балета «Щелкунчик»! Но кто ее для меня исполняет здесь, в Триальде?!
Пометавшись по дому, я обнаруживаю источник прекрасных звуков: красный телефонный аппарат, который нам еще в марте прислал в подарок «Телеком». Много месяцев он простоял на журнальном столике, никому не нужный, – ведь Луиджина так и не дала согласия на то, чтобы в ее садике воздвигли столб.
Но он звонит! Поколебавшись, я беру трубку. Механическая женщина обрушивает на меня поток информации. Половину сказанного я не понимаю, но главную суть улавливаю: нам провели телефонную линию безо всякого столба.
В экстазе я рассылаю друзьям и родственникам наш домашний номер, и на него немедленно звонит папа, чтобы сообщить, что в Москве минус двадцать пять. У меня такое хорошее настроение, что даже эту информацию я воспринимаю как дополнительное подтверждение, что жизнь налаживается: у нас хоть и дубак, но все-таки теплее!
Папа хвастается: у него вчера в гостях было целых три дамы. И он их кормил – чем бы я думала? – макаронами! Но не по-флотски, как обычно, а настоящей итальянской пастой с оливковым маслом и пармезаном!
Мой первый импульс – сказать папе, что он трагически ошибся. С пармезаном идет не оливковое, а сливочное масло. А оливковое – с овечьим сыром
– Очень вкусно! И, знаешь ли, так изысканно, я даже свечи зажег. Ни одна дама не потребовала кетчуп, вот что удивительно! А я бы и не дал, если бы потребовала. Ну что это – макароны с кетчупом, глупость какая!
Я чувствую себя успешным пропагандистом или даже священником-миссионером, который несет в далекую северную страну утонченную итальянскую культуру.
Хотя что может быть изысканного в макаронах с сыром? Поедая их, невозможно вести себя прилично – поневоле чавкаешь и хлюпаешь. Еще счастье, если не посадишь на одежду жирное пятно.
Следующий звонок от Саши.
– Чем занимаешься?
– Дрова тащу, с четвертого этажа на второй.
Полное непонимание.
– Их что, туда на вертолете доставляют?!
Не в силах в двух словах объяснить хитрое устройство нашего дома с выходами на первом и на четвертом этажах, я перевожу стрелки на семейство Прохоровых.
– Вы-то как?
