– Или ты недогадлив, боярин? Я ведь мог стрелу не к матерям послать, а к старому хозяину. – Шуляк вдруг улыбнулся, обнажив на удивление крепкие зубы без щербин, и его лицо озарилось чистым, неподдельным весельем. Он чуть подался вперед и произнес отчетливым шепотом, тем самым, которым только что читал заговор: – К старому хозяину под правое плечо да под левое подреберье.
Мстиша знала, что Сновида было непросто испугать, но заметила, как, не в силах совладать с собственным телом, он моргнул и отступил на полшага. Шуляк же, видно, желая совсем покончить с надоедливым пришельцем, не скрывая брезгливости, добавил:
– На чужую жену позарился, а свою дома брюхатую оставил, сына да родителей на бесчестье бросил.
Руки Сновида, по-прежнему сжимающие лук и стрелу, безвольно опустились, а лицо сделалось белее снега.
– Откуда… Откуда ты знаешь? – с трудом владея голосом, спросил он.
Не удостоив его ответом, старик развернулся и принялся спускаться с пригорка.
Только теперь Мстислава поняла, что продолжает сидеть на снегу. Она стала неловко подниматься, и Некрашка, все это время молча взиравший на происходящее, спохватился и принялся помогать. С распухшей нижней губы челядина на овчинный полушубок падали редкие капли крови, но Мстиша даже не поморщилась. Не глядя на слугу, она оперлась на него и встала. Одежда промокла, а на отзывавшейся тянущей болью руке полыхал алый след тетивы.
Сновид, не замечая ничего вокруг себя, окаменевши глядел в ту точку, где только что стоял волхв. Когда Мстислава подошла ближе и окликнула его, он вздрогнул.
– Это правда? – тихо спросила она.
Сновид дергано, точно деревянный кузнец со Звенькиной игрушки, повернул голову и взглянул на Мстишу так, будто только теперь вспомнил о ее присутствии.
– Не знаю, – растерянно пожал он плечами, и Мстислава поняла, что Сновид не врет.
– Возвращайся к ней. – Она положила ладонь ему на предплечье, и, словно наконец вернувшись в действительность, он встрепенулся.
– Нет! Я не уйду без тебя!
– Ты едва не убил моего мужа.
– Оборотня! – попытался возразить он, но Мстислава остановила его взмахом руки.
– Я не вернусь с тобой. Только если свяжешь и увезешь силой. Этого ты хочешь?
Сновид набрал воздуху, но слова так и не покинули его уст. Глаза боярина тускло блестели, и Мстиша видела: отповедь колдуна что-то надломила в нем. Что-то, что и прежде не было целым.
Сердце кольнуло мимолетной жалостью, но у Мстиславы не осталось на нее ни сил, ни времени. Теперь, когда она нашла колдуна и Ратмира, появились дела поважнее. И Сновид, и Мстиша нынче расплачивались каждый за свой – сделанный когда-то неправильный выбор.
– Прощай.
Мстислава сухо кивнула и уже развернулась, чтобы отправиться вслед за колдуном, но Сновид остановил ее.
– Не ходи! Мстиша, не ходи туда!
Их глаза встретились, но в потухшем взоре боярина больше не было страстной одержимости. Он уже и сам не верил ни в то, что сможет вернуть Мстиславу, ни в то, что должен это делать.
– Если ты не хочешь меня, то позволь отвезти тебя в Медынь, к князю. Не ходи за ним, Мстишенька, – добавил он еще тише. – Я чувствую, там тебя ждет большая, большая беда.
Грудь Мстиславы болезненно сжалась, но она заставила себя улыбнуться:
– Сердце-вещун? Как же, как же.
Нападение по-прежнему оставалось единственным известным Мстише способом защиты. Щека Сновида дернулась. Проглотив ее насмешку, он упрямо проговорил:
– У нас осталось овса на день-другой. Я буду ждать тебя.
Мстислава отрывисто кивнула, в тот же миг забыв о Сновиде, и зашагала под гору. Туда, куда вел кровавый след.
После спуска алые пятна бледнели и стали попадаться реже, а потом и вовсе исчезли. Чем ближе Мстиша подходила к жилью, тем более истоптанным становился снег, и она быстро запуталась в следах, так и не поняв, пошел ли волк к Шуляку или свернул в лес.
Дом стоял на небольшой прогалине среди деревьев. Позади виднелась росчисть – должно быть, огород, – хлев с загоном для скотины, дровяник и приземистый сруб, не то рига, не то амбар.
Мстиша замерла в нерешительности. Не такой она себе представляла избу колдуна. Стояна любила рассказывать былички про ворожей и знахарей и когда описывала дом, сразу становилось понятно, кому тот принадлежал. Избушка без окон и дверей непременно стояла на курьих ножках, а частокол украшали черепа с горящими глазницами. Но дом, который Мстиша видела перед собой, казался самым обыкновенным. Частокола не было, а дверь и окна, утопавшие в кружевных облаках наличников, виднелись на привычных местах.
Мстислава опасливо оглянулась в поисках собаки, но из живности заметила лишь кота, лениво вылизывающего на колоде лапу. Но и тот был не черным, а самым заурядным, серым.
Собравшись с духом, она прошла во двор и, поднявшись на низкое крыльцо, смело толкнула дверь.
