Его обращение к девушке застало ту врасплох, и она густо покраснела. Ничего не ответив, Незвана прошла к печи и принялась греметь заслонкой. У Мстиши запершило в горле. Почудилось, будто она коснулась чего-то липкого и грязного. Чего-то, от чего будет очень трудно отмыться.
Горячий приступ злости опалил грудь.
Мерзкий старикашка решил, что сможет держать ее в своей власти таинственными речами и намеками? А не отправиться ли ему к лешему?!
– Не играй со мной, – как можно спокойнее промолвила Мстислава. – Коли есть что сказать – говори без обиняков. А напраслину на мужа своего наводить не позволю.
– Поди, приятно думать, что муженек твой одних негодяев наказывает да справедливый суд вершит, как и положено княжьему отпрыску? Только правда – она неказистая. Иначе зачем ее скрывать от любимой жены? – Шуляк презрительно хмыкнул, вовсе позабыв про лапоть, лежавший у него на коленях. – Про то, что жил у меня семь зим, знаешь ведь? И про то, как мать его пообещала сына привести? Так вот, княгиня-то решила, будто всех умнее. Решила глупого колдуна вокруг пальца обвести: и сына спасти, и в лапы проходимцу не отдать. Невдомек ей было, что с оборотнем самой не под силу будет справиться. И расплата не заставила себя ждать.
Вместо того чтобы прислать мальчишку ко мне, когда стало понятно, что в нем начала просыпаться волчья кровь, княгиня оставила его дома, в кругу семьи и челяди. Да и ему самому сказывать ничего не стала, вот и вышло, что вышло. Ведь муженек не рассказал тебе, что, обернувшись в первый раз, убил своего маленького слугу, бывшего его лучшим другом, товарищем во всех играх и детских забавах?
Шуляк замолчал, с мрачным удовлетворением уставившись на позеленевшую Мстишу.
– Это… это не его вина, – пересилив поднявшуюся дурноту, возразила она.
– Думаешь, зарезанный парнишка был единственным? Знаешь, сколько невинных людей он погубил или искалечил, прежде чем его безумная мамаша опамятовалась и отправила волчонка ко мне?
– Ратмир не виноват! – попыталась вскрикнуть Мстислава, но голос подвел ее.
– Таким, как он, не место среди людей. Если бы только эта самоуверенная бабенка исполнила договор, если бы поступила так, как следовало, а не так, как ей вздумалось, ничего бы не случилось! – выплюнул волхв. Его давешнее спокойствие как ветром сдуло. – И ты такая же, одного с ней племени, – с презрением скривил губы старик. – Я долго воспитывал, долго вколачивал в него толк. И научил обуздывать зверя. Научил справляться с ним, не поддаваясь хищным порывам и кровавым искусам. Я вразумил мальчишку, что он не имеет права брать жену. Он никогда так до конца и не оправился от того, что сделал с тем пареньком. Он не имел права возводить под удар другую жизнь. Ратмир должен был стать моим учеником! Моим преемником. Следующим волхвом. Но мать не могла оставить его в покое. Нет! Она продолжала смущать его разум, продолжала убеждать в том, что
Шуляк снова хрипло рассмеялся, глядя на застывшую в безмолвном ужасе Мстиславу.
– Ну что ж ты так побледнела, княжна? – ощерился колдун. – Коли здесь нет его вины, почему муженек не рассказал тебе сам? Чего испугался? Уж не того ли, что прекрасная невеста бросится прочь без оглядки? Так ли он любит тебя, коли взял, несмотря на то, сколько на его руках крови? Несмотря на то, что жизнь с ним была бы для тебя ежечасной угрозой?
Мстислава по-прежнему не могла вымолвить ни слова. Она не знала, что из рассказанного Шуляком было ужаснее: кровопролитие, что Ратмир учинял волком, или его неискренность с ней в человеческом обличье. И, точно читая Мстишины мысли, Шуляк с неизменной усмешкой спросил:
– Ну, княжна, ты все еще хочешь вернуть своего мужа?
Мстиша сидела на завалинке, глядя перед собой, и думала о том, что за пригорком все еще ждет Сновид.
Она давно не испытывала такого унижения. Эти чужие, мерзкие людишки знали о ее муже гораздо больше, чем сама Мстислава. Почему? Почему Ратмир так поступил с ней? Почему не рассказал всей правды? Разве это что-то изменило бы в Мстишином решении?
Нет. Тогда, опьяненная одним его присутствием, она была готова услышать все. Принять целиком, со всем его прошлым. В конце концов, если в произошедшем и была вина, то лишь Радонеги. Сердце сжималось, когда она представляла себе маленького, лет двенадцати, Ратшу, растерянного и испуганного, не понимающего, что с ним происходит. Обнаружившего себя в крови, рядом с истерзанным телом друга…
