Теперь работа пошла куда быстрее. Мстислава проводила за вязанием каждый свободный миг, совсем забыв о сне, и вскоре у нее получилось что-то вроде кольчужки – легкой, почти невесомой и грубоватой. Незвана кидала на ее рукоделье презрительные взгляды, но Мстише было все равно. Только бы получилось. Но когда долгожданный день настал и готовая рубашка лежала у нее на коленях, она не почувствовала облегчения. Лишь новый страх. Ведь теперь предстояло проверить, не обманул ли ее колдун, все ли она сделала правильно и сможет ли вернуть Ратмиру человеческий облик.
И хотя Шуляк не проявлял никакого видимого любопытства к тому, как продвигалась работа Мстиславы, в тот миг, когда она с зажатой в трясущихся руках рубашкой вышла во двор, он оказался рядом. Колдун бросил быстрый взгляд на то, во что превратились ее прекрасные косы, и ответил скупым одобрительным кивком.
– Идем, замок отворю.
Мстислава покорно поплелась за стариком на непослушных, кисельных ногах. Во рту сделалось невыносимо сухо.
Когда они подошли к клетке, волк даже не пошевелился, лишь в полутьме коротко блеснули два желтых огонька. Зверь распростерся на полу, положив морду на вытянутые передние лапы, и в самом деле походил на домашнюю собаку. Но в его расслабленной стати отражалось не развившееся со временем доверие к своим пленителям, а приобретенное равнодушие к собственной судьбе.
Шуляк принялся возиться с замком, заставив волка наконец повернуть голову. Дверь клетки со скрипом отворилась, и зверь предупреждающе заворчал. Шуляк отошел в сторону, давая Мстише дорогу, и она нерешительно заглянула ему в глаза. Но, кажется, волхв не собирался выручать ее из нового затруднения.
Сглотнув, Мстислава робко шагнула вперед. Рокот, раздававшийся из волчьей груди, стал громче. Она замерла и испуганно обернулась на старика, но тот, не встречая ее взгляда, смотрел на зверя, который, пошатываясь, поднялся на лапы и ощетинился.
Мстиша сглотнула и, крепче вцепившись в рубашку, выставила ее вперед, словно щит. Она сама все начала, она и должна закончить. Шуляк оставался рядом, но это самое большее, что он мог для нее сделать. Мстислава сама должна была войти в клетку и набросить рубашку на волка. Она сама должна была вернуть мужа, чего бы ей это ни стоило.
Судорожно выдохнув, Мстиша сделала еще один шаг. Теперь она отчетливо видела мутные и по-прежнему полные враждебности глаза. Запах застарелых испражнений, звериной шерсти и раненой плоти, к которому она так и не смогла привыкнуть, хотя каждый день навещала волка, сделался невыносимым.
– Пожалуйста, – прошептала Мстиша, – прошу, услышь меня.
Рычание становилось все более грозным, но она заставила себя идти дальше.
– Душа моя, жизнь моя, вернись ко мне!
Ее голос задрожал, и волк пригнулся к земле, точно готовясь к прыжку.
– Накидывай! – каркнул из-за спины Шуляк, и Мстиша, в ужасе зажмурившись, швырнула рубашку в волка.
Некоторое время она стояла, оцепенев и ожидая самого худшего. Но мгновения бежали, а ничего не происходило, и тогда Мстислава осмелилась открыть глаза.
– Ратмир! – выдохнула она так, что в легких не осталось воздуха.
В следующий миг она уже оказалась на полу возле мужа, неподвижно лежащего в углу клетки. Но протянутые руки застыли в вершке от его тела. Мстиславе было страшно даже смотреть на него, не то что прикасаться.
С Ратмира свисали лохмотья, в которых Мстиша с трудом распознала свой свадебный дар – рубашку, что была на нем в тот далекий злополучный день. Его грязное, истощенное тело покрывали синяки и царапины, отросшие волосы свалялись и спутались. Мстислава боялась прикоснуться к нему, таким хрупким и уязвимым он казался. Словно в подтверждение ее страха, Ратмир, не открывая глаз, глухо застонал.
– Ратмир! – всхлипнула она и в отчаянии прижала к себе судорожно скрючившиеся в кулаки руки.
– Ну-ка, – раздался за ее плечом деловитый голос Шуляка.
Опустившись подле, колдун прищурился, окинул лицо княжича долгим пристальным взглядом и недовольно поджал губы. Старик положил руку Ратмиру на лоб, совсем как той больной молодице, и закрыл глаза.
– Надобно его в баню снести, вымыть, переодеть.
Он убрал ладонь, и только после этого, видя, что Ратмиру не стало хуже, Мстислава позволила себе коснуться мужа. Она несмело дотронулась до его заросшей черной щетиной щеки. Та оказалась настолько холодной, что она едва не отдернула руку.
– Давай, не до сюсюканья сейчас, – проворчал Шуляк. – Подсоби лучше.
Он с завидной для своего возраста ловкостью подхватил Ратмира под мышки, и Мстиша торопливо взялась за ноги мужа. Она помнила, как тяжело было волочить его бесчувственного, поэтому ахнула от удивления: даже несмотря на то, что б
Они внесли Ратмира в холодную баню, и Мстислава не могла перестать корить себя за то, что не догадалась заранее посоветоваться с Шуляком. Если бы только переборола гордыню и спросила, как лучше подготовиться, натопила бы баню загодя…
