Он вытянул вперед руку в сокольничьей перчатке, но ястреб презрительно покосился на нее, отвернулся и через миг, довольно болезненно оттолкнувшись от Мстишиного плеча, взмыл ввысь. Некоторое время Ратмир и Мстислава недоуменно смотрели вслед строптивой птице, и лишь потом, спохватившись, княжич отступил на шаг, когда понял, что стоит слишком близко к девушке.
– Извини, – не глядя на Мстишу, пробормотал Ратмир, без причины поправляя перчатку, – не знаю, что на него нашло.
Он неловко кивнул ей и, не переставая хмуриться, поспешил к завидевшему его Хорту. Мстислава рассеянно потерла саднящее от птичьих когтей плечо. В душе затеплилась надежда: Бердяй узнал ее. Узнал, несмотря на внешность, почувствовал что-то внутри нее. Значит, это что-то мог ощутить и Ратмир. Значит, еще не все потеряно! Надо продолжать бороться.
– Незвана! – спустил ее с небес на землю недовольный голос. – Вот ты где! Опять ворон считаешь? – Старая ключница Кислица никому не давала спуску и, хотя и относилась к Мстише с состраданием, спрашивала, как с остальных слуг.
– Не ворон, ястребов, – улыбнулась Мстислава.
Кислица фыркнула:
– А ну ступай на поветь, там девки перины вытряхивают. Им рук не хватает, а ты тут ошиваешься!
Мстиславе не оставалось ничего иного, как подчиниться. В усадьбе Хорта ее не били и не обижали, справно одевали и кормили, но и от работы отлынивать не позволяли. Нынче она сполна ощущала на собственной шкуре, каково раньше приходилось Векше. Но Мстиша смирила гордость. Жизнь у Шуляка и разбойников пообтесала ее, и, пусть к вечеру она не чувствовала под собой ног, а руки грубели от грязной работы, Мстиша была благодарна своей бывшей служанке за то, что имела. Едва ли прежняя Мстислава на ее месте стала бы заботиться о какой-то проходимке.
Вечером, когда дела были закончены, Мстишу, как и остальных слуг, отпускали из дома. Поначалу покидать пределы усадьбы было боязно. Отчего-то Мстислава считала, что Желан сумеет отомстить ей даже из острога, где он томился в преддверии княжеского суда, и казалось, что за всяким углом подстерегает разбойник. Но вольнолюбивое естество взяло верх, и она потихоньку начала выбираться за стены усадьбы.
Другие девушки-чернавки, сбившись стайкой, гуляли у реки, пели песни и играли с городскими парнями. Но Мстиша чувствовала себя чужой среди них. Ей не нужно было искать пару, а перебороть себя и подойти к черной, грозно рокочущей воде она до сих пор не могла. Но лето входило в пору, и доносившиеся с улицы почти деревенские запахи – медвяной кашки, сухой терпкой полыни, остывавшей после жаркого дня земли, костров из плавника, разведенных на песчаном берегу, – выманивали из дома. И все же, блуждая по березовой роще, раскинувшейся на высоком пригорке, Мстислава только острее чувствовала свое одиночество. И ночью в людской, когда в жидком летнем полумраке долго еще шелестел девичий шепот и слышался сдавленный счастливый смех, Мстиша казалась себе древней, отжившей свой век старухой.
Ратмир появился в усадьбе впервые за три седмицы. Ходили слухи, что на восточных рубежах княжества было неспокойно, и князь отправлял младшего сына с дружиной на разведку. Короткий поход не сулил серьезных опасностей, но Векша извелась и не находила себе места, пока Хорт не появился на пороге целый и невредимый. Нынче в усадьбе устраивали пир по случаю благополучного возвращения отряда, и в доме царили оживление и радостная суматоха. Слугам тоже накрыли праздничный стол, и все были слегка навеселе. Лишь Мстислава не разделяла общего ликования: Ратмир приехал на пир с Незваной.
Мстише пока не позволяли прислуживать во время застолья, но она вместе с остальными девушками провожала гостей в гридницу и избежать встречи с княжеской четой при всем желании не могла. Трудно сказать, что оказалось сложнее: увидеть Ратмира после разлуки и не сметь не то что кинуться ему в объятия, а лишний раз взглянуть на него или столкнуться лицом к лицу Незваной.
Ратмир, нарядный и особенно красивый сегодня, в расшитой золотом верхнице и с тяжелой гривной на шее, кажется, даже не заметил ее. Он улыбался и сыпал шутками, заставляя щеки чернавок вспыхивать, а сердца – Мстиша знала наверняка – колотиться в два раза быстрее. Княжич бережно придерживал Незвану, помогая ей подняться на крыльцо.
Мстиша растерялась. Она предполагала, что рано или поздно увидит их вместе, но все равно не была к этому готова. Скромно потупившись, Незвана улыбалась, но на миг их взгляды встретились, и Мстиславу будто снова ударили под дых. На ее собственном, таком прекрасном лице – она ведь уже успела забыть, насколько красивой была! – блеснула гадкая Незванина усмешка. Ноги сделались мягкими, точно студень, и Мстислава неловко шагнула назад, хватаясь за перила, чтобы не упасть. Торжествующая улыбка Незваны стала шире. По-детски беззащитным движением она коснулась Ратмира. Обернувшись на жену, он коротко улыбнулся и взял ее руку в свою, и в груди Мстиши что-то оборвалось.
