Пришедший с утра стражник, к неимоверному облегчению Мстиславы оказавшийся не Шульгой, спустил ей в ведре битую крынку с водой, кусок черствого хлеба и мерзкую жижу, больше похожую на коровье пойло, чем человеческую пищу. Княжна не смогла побороть брезгливости и взяла только воду.
Вытянув нетронутую еду наверх, стражник почти добродушно усмехнулся:
– Ничего, денька через три слопаешь все до крошки.
Не будет никаких трех дней! Нелюб придет!
Но почему тогда она до сих пор здесь? Почему, вернувшись вчера вечером из деревни, он тотчас не примчался за ней? Ответ был очевиден, но Мстиша отказывалась верить.
К середине дня набухшие серые тучи разродились мелким докучливым дождем, от которого невозможно было спрятаться. Мстиславе хотелось плакать от злости и отчаяния. Даже скотину и ту держали под крышей.
Поджав под себя ноги и нахохлившись как воробей, Мстиша пыталась согреться или хотя бы сохранить оставшееся тепло, но без горячей пищи, движения и хорошей одежды это едва ли было возможно, и она чувствовала, как костяная рука холода пробирается под ее тонкую рубашку.
Мстиша болталась в зыбкой дреме, пытаясь одновременно прислушиваться к происходящему наверху и не поддаваться унылым размышлениям. В какой-то миг почудилось, будто в глубине усадьбы закричали. Померещились несколько спорящих голосов, но вскоре все стихло. Мстиша еще некоторое время прислушивалась, но вспыхнувшая было искра надежды погасла.
Она не знала, сколько прошло времени. По-прежнему моросило, и вся ее одежда пропиталась влагой. Пытаясь согреться, Мстислава дышала на озябшие руки. Она начинала жалеть о том, что отказалась от сухаря, а вчерашний пряник, добрую половину которого по глупости выбросила, был точно из чьей-то чужой жизни.
– Мокнешь, красавица? – раздалось над головой, но Мстислава так оцепенела от холода, что даже не вздрогнула. – Чего ж твой мужик не идет? Ты тут студишься, а он, небось, вдову греет.
Не поднимая головы, Мстислава вскинула на Шульгу взгляд исподлобья. Стражник сидел на корточках, широко разведя колени в стороны, и смотрел блестящими сальными глазами, наслаждаясь и своей властью, и стыдом пленницы.
– Деньги нужны будут, ты только помани. – Он подмигнул. – У меня мошна тяжелая, – низко хохотнул Шульга и выразительно провел ладонью по паху.
Мстиша не выдержала и опустила голову. Ее пробрал озноб.
– Ишь, недотрога, – усмехнулся стражник и, бросив последний взгляд на пленницу, поднялся и скрылся из виду.
На Мстишу нашло отупение и безволие. Свернувшись калачом, она бездумно глядела в стену и сжимала рукоять ножа, не выпуская ее из хватки, даже когда наступила ночь.
Ей снился Нелюб.
Утром Мстислава едва заставила себя подняться с лавки. Одеревеневшее тело ломило, на посиневших кистях некрасиво проступали лиловые жилки.
Нелюб не пришел. Мстиша провела в жутком порубе вторую ночь, а его все не было. Значит, не стоило и надеяться. Он наверняка уже находился за вёрсты от злосчастного городишки. Ехал на новой лошади да радовался, что так удачно избавился от обузы.
Мстислава сжала зубы, пытаясь не расплакаться. Руки и ноги сковала слабость, но теперь рассчитывать можно было только на себя. Она снова открыла веки и оценивающе посмотрела наверх. От этого простого движения перед глазами все поплыло. Сколько здесь было – сажени полторы, две? Нет, Мстише никогда не вскарабкаться туда.
Небесная Пряха! Где были боги? Неужели они оставили ее, княжью дочь?
Зарычав, Мстиша, перебарывая сопротивление собственного тела, поднялась и попробовала уцепиться пальцами за деревянную стену, но лишь сломала ногти. Вторая попытка закончилась тем, что, наткнувшись на жирную многоножку, она в ужасе закричала и отпрыгнула обратно на лавку.
Мстиша должна была поговорить с посадником. Рассказать, кем является на самом деле. В конце концов, Мстислава знала такие подробности жизни княжеской семьи, что рано или поздно он должен будет поверить ей. Но тогда посадник отправит Мстишу к отцу. Не она ли говорила, что предпочтет такому позору смерть?
Нет. Нынче из холодного земляного мешка мысль о постыдном возвращении в Медынь уже не казалась Мстиславе такой страшной. Ведь иначе ее ждало рабство или лапы Шульги. Или и то и другое.
Мстиша закрыла лицо руками. В кои-то веки она пыталась сделать что-то хорошее, и чем все закончилось? Не реши она купить подарок Нелюбу, не сжалься над мальцом, нынче тоже бы шагала в сторону Зазимья.
Он бросил ее. Бросил, когда был больше всего нужен. Бросил, когда вся ее жизнь стояла на кону. Бросил, оказавшись ничуть не лучше Сновида, которого презирал за то же самое.
Послышался шорох. Мстиша вжалась спиной в ледяную стену, замерев в тревожном ожидании. На миг над колодцем мелькнула знакомая всклокоченная голова, а следом показалась спускаемая лестница. Мстиша похолодела.
Когда деревянные ножки с шуршанием утвердились на земляном полу, Мстислава нащупала клинок. В голове метались шальные мысли. Если ей не удастся убить его, то всегда можно… Ведь лучше так, чем…
