Нахмурившись, Нелюб выдохнул и сухо сглотнул. Мстиша дрожащими руками потянулась к приготовленной чашке с водой и попыталась помочь ему напиться, но он не позволил.
– Я сам.
Морщась, Нелюб приподнялся на локтях, усаживаясь. Плащ соскользнул, и Мстиша заметила, что кровавый след на боку затянулся. Теперь, когда Нелюб был в сознании, смотреть на его обнаженную грудь стало неловко, и, спохватившись, она подала ему высохшую рубаху.
Пока Нелюб пил, Мстислава не отрываясь глядела, как двигаются потрескавшиеся губы. Закончив, он вытер выступившую испарину.
– Спасибо.
Мстиша попробовала улыбнуться, но уста дрогнули, и она потупила взор.
– Спасибо тебе за все.
Нелюб потянулся к ее щеке и невесомо коснулся костяшками пальцев. Мстислава вскинула на него полный надежды взор, готовая прильнуть к его руке, но Нелюб сразу отвел ее, будто делал нечто предосудительное.
Ей хотелось уцепиться хотя бы за такую малость, но он не позволил и этого.
– Поздно. Будем ложиться.
Не дожидаясь ответа, Нелюб снова опустился на лежанку и, натянув на плечи плащ, отвернулся к печи.
Мстиша почувствовала, что ей не хватает воздуха. Она поднялась и опрометью кинулась к двери, но на пороге заставила себя остановиться и проговорить через плечо, чтобы Нелюб не волновался:
– Я сейчас.
Она выскочила в холодный пустой двор. Хотелось завыть, точно собаке. Вместо того чтобы сблизить, хворь Нелюба лишь отдалила их. Чем больше Мстиша переступала через себя, чем больше отдавала, тем холоднее делался Нелюб, тем дальше отодвигался от нее. Она не понимала, что происходило с ним и с ней самой. Мстислава лишь знала, что Нелюб изменил ее, заставил сделаться иной, но она не была нужна ему даже такой.
Когда поутру Мстиша проснулась, постель Нелюба внизу пустовала. В испуге выскочив на улицу, она наткнулась на него, задумчиво сидящего на покосившемся крыльце.
– Зачем ты встал?
– Не тревожься. Я же сказал, на мне все заживает как на… – он осекся и неловко опустил взгляд на сцепленные в замок руки. – Быстро заживает. – Нелюб помолчал и добавил: – Будь готова, не сегодня-завтра приедет Хорт.
– Что? – Мстиша не поверила собственным ушам.
– Я отправил Бердяя в город с берестой.
– Так ты знаешь, что он вернулся? – только и смогла она ответить.
Нелюб кивнул. Мстиша рассеянно опустилась рядом. Все походило на сон: странное исчезновение и появление Нелюба, его скрытность, вернувшийся ястреб, скорая развязка их путешествия и Ратмир, с которым ей со дня на день предстояло наконец увидеться.
Повисло молчание. Вот так. Завтра все закончится.
– Нелюб, – позвала Мстиша, и вдруг ей вспомнилось ощущение падения в темную холодную воду. – Давай сбежим.
Она смотрела на него, чтобы не пропустить ни малейшего изменения в лице. Мстислава не боялась. Все, что можно было потерять, уже было потеряно.
Нелюб медленно поднял на нее глаза. Болезненная краснота исчезла, и в свете хмурого осеннего утра в медовой радужке проступала привычная прозелень. Несколько бесконечных мгновений он изучал ее лицо, точно стараясь запомнить, и Мстише не нужно было другого ответа. Брови Нелюба изогнулись, и она опустила взгляд, чтобы не увидеть, как на его лице появится сострадание.
– Говорят, что домашняя дума в дорогу не годится, – послышался мягкий, слишком мягкий голос, каким разговаривают с хворым ребенком. – Но и обратное верно. Дорожная дума не придется ко двору дома, а близость между спутниками обманчива. Скоро ты снова очутишься в княжеском тереме, и прошедшее покажется шуткой. Мстиша, – он впервые назвал ее по имени, и сердце бешено скакнуло, – ты можешь не ехать туда. Ты можешь повернуть в Медынь.
Мстислава в отчаянии вздернула на Нелюба голову. Он не понимал!
– Я не хочу в Медынь! Я хочу остаться с тобой!
Нелюб нахмурился и качнул головой.
– С вахлаком?
– Прекрати! – воскликнула Мстиша, стискивая зубы. – Прекрати называть себя так!
– Но ведь это правда, – пожал он плечами. – Ты настолько ненавидишь своего жениха, что готова на все, лишь бы не выходить за него.
– Дело не в нем, а в тебе! – яростно оборвала его Мстислава. – Я хочу быть с тобой!
Нелюб скрестил руки на груди.
– Совсем недавно ты хотела быть с другим. – Его взгляд сделался колючим, а из голоса исчезла снисходительно-ласковая мягкость. – Не нужно принимать на веру всякую нашедшую на тебя блажь. Ты ничего обо мне не знаешь.
Мстислава некоторое время смотрела на жестко сжатые губы, на собравшуюся меж угольными бровями складку. Хотелось опровергнуть его слова, но она не могла. Нелюб говорил правду: Мстиша знала Сновида с самого детства и думала, что хочет провести с ним жизнь. И какие-то несколько седмиц изменили все.
Но это ничего не значило, если бы чувства Мстиславы оказались взаимными.
– Я просто недостаточно хороша для тебя, – догадалась она.
Нелюб изумленно вскинул голову.
– Ты? Для меня?
Она горько рассмеялась.
– Разве не ты говорил, что я избалованная, надменная, печалящаяся только о себе, слабая и… и… – Она захлебнулась воздухом.
