Кажется, первым порывом Нелюба было прикоснуться к ней, но он остановил себя, отведя уже протянутые к ее плечам руки, словно опомнившись.
– А еще ты смелая и честная, искренняя и решительная, – с грустной улыбкой проговорил он. – И уж точно не слабая.
– Только это ничего не меняет, – прошептала Мстиша, не отрывая взгляда от его очей.
Нелюб поднял с земли камушек и, прищурившись, запустил его в сторону леса, не ответив.
– Твоя невеста, – осенило Мстишу. – Ты… ты любишь ее? – с трудом выговорила она.
Почему все это время она удивлялась тому, что Нелюб оставался равнодушен к ней, зная, что в Зазимье его ждет другая? Не всем ведь быть такими ветреными и непостоянными, как она, успевшая позабыть о Сновиде за считаные дни.
Она видела, как дрогнула жилка на виске Нелюба, как качнулись черные ресницы, как чуть заметно шевельнулись губы.
– Любишь? – еле слышно повторила Мстислава, загодя зная ответ и жадно ему внимая. Зачем-то она норовила провернуть уже вонзенный в сердце нож.
И, словно потакая ее больному желанию, Нелюб посмотрел Мстише прямо в глаза и тихо, но твердо проговорил:
– Да. Да, люблю.
Перед очами зарябило, а может, пошел колючий первый снег, и Мстиша зажмурилась. Она снова распахнула веки и вскочила.
– Мстиша! – услышала она у себя за спиной.
Она не стала останавливаться. Что еще Нелюб мог сказать ей? Что изменить?
Мстиславе некуда было бежать, и она ринулась в старую поветь. Слишком много противоречивых мыслей толпилось в голове, слишком много чувств рвало душу на части. Если то, что Мстиша испытывала к Нелюбу, было лишь прихотью заскучавшей княжны, отчего так саднило сердце?
Она не знала, сколько времени просидела в чулане. Когда Мстиша вышла, Нелюб уже не пытался с ней заговорить. Она же старалась не смотреть на него, но то и дело чувствовала на себе его взгляд, и это мучило только сильнее.
День прошел как в тумане, но ночь оказалась еще хуже. Мстиша не могла уснуть, зная, что, должно быть, проводит рядом с Нелюбом последние часы. Она без конца перебирала в уме все, что случилось с ними, каждую собственную ошибку, каждое прегрешение, каждое свое слово, что отвратило от нее зазимца. Она прислушивалась к дыханию Нелюба, и только остатки гордости удерживали ее от того, чтобы кинуться к нему. Любил он ее или нет, но Нелюб был мужчиной. И, стиснув зубы и дрожа всем телом от нашедшего на нее безумия, Мстислава заставила себя отвернуться к стене.
Ей удалось уснуть лишь под утро. Ее разбудили непривычные звуки во дворе. Раскрыв глаза, Мстиша поняла, что Нелюба нет, а с улицы доносятся голоса и фырканье лошадей.
Мстислава резко села. Сердце билось так, что стало больно дышать, и казалось, еще чуть-чуть, и оно, проломив грудину, выскочит наружу. Голоса стихли, и послышались шаги. Сжавшись в комок, Мстиша сомкнула вспотевшие ладони. На безымянном пальце издевательски блеснуло кольцо Ратмира.
Дверь скрипнула, и, вскинув в тревоге голову, Мстислава встретилась взглядом с Нелюбом. По телу прокатилась теплая волна облегчения, но оно было недолгим. В глазах помытчика отражалась странная смесь сожаления и решимости.
Хотелось забиться в угол, спрятаться с головой, упереться руками и ногами, но она была дочерью князя Всеслава. Она пережила эту мучительную ночь, значит, переживет и все остальное.
Нелюб мягко, точно ловец, боящийся вспугнуть дичь, подошел к ней, и где-то на задворках сознания Мстиша подивилась тому, что рана больше не беспокоила его. Она смотрела зазимцу в глаза, принуждая себя забыть все, что случилось с ними в дороге. Вспоминая, кто была она и кем оставался Нелюб. Надевая на себя ледяную броню. Там во дворе ждал Хорт, и Мстислава не могла позволить, чтобы в ее доспехе нашлось хотя бы одно слабое место.
Мстиша сама не поняла, как выпрямилась, а подбородок привычно взмыл вверх. Но Нелюб заметил перемену в ней, и уголок его губ тронула горькая усмешка. Что ж, он получил, что хотел.
Он поклонился, принимая игру.
– Воевода прибыл, княжна. Он отвезет тебя в столицу, и вскоре ты окажешься в тепле и безопасности, а все невзгоды останутся позади.
Не ощущая собственного тела, Мстиша спустилась.
Вот и все.
Он смотрел на нее, словно в первую их встречу, чуть насмешливо и как на чужую. Горло перехватило, и Мстислава сделала шаг к двери, прерывая ненужную пытку, когда Нелюб заслонил ей путь. В следующее мгновение она почувствовала тепло его груди и охмеляющий, кружащий голову запах. Объятия Нелюба оказались такими сильными, что Мстиша испугалась, как бы его рана снова не открылась.
– Прости меня, прости за все, – прошептали горячие губы в ее макушку.
Не давая Мстише времени отозваться или обнять себя в ответ, Нелюб разжал руки и отступил к порогу. Ей почудилось, что кто-то толкнул ее с обрыва, и она в одиночестве повисла над холодной черной бездной. Нелюб, белый как полотно, не глядя на Мстиславу, отворил перед ней дверь.
