Ничего не видя, Мстиша шагнула, лишь удивившись наступившей тишине, ведь каждая частичка тела надрывно кричала, заставляя вернуться туда, где было единственно правильное ее место, – в руки Нелюба. Казалось, она осталась там, подле его горячей груди и яростно – никто бы и не догадался по спокойному лицу – колотящегося сердца. А пустая, лишенная жизни оболочка продолжала шагать навстречу стоявшему посреди двора Хорту.
Мстиша безотчетно подметила, как расширились от удивления прищуренные глаза воеводы, как он на миг застыл, точно не веря тому, что видит. Разве он не знал, что Мстислава будет наряжена служанкой? Или нынче ее одежды походили и вовсе на нищенские обноски? Но пристальный взор лишь мельком пробежал по стану девушки, вновь вернувшись к лицу. Теперь в серых очах читалось… беспокойство?
Взгляд Хорта словно в поисках объяснений быстро скользнул за спину Мстише, на Нелюба. Мстислава остановилась напротив воеводы, и, справившись с мимолетным замешательством, он почтительно поклонился.
– Слава богам, ты жива и здорова, княжна. – Как ни странно, его голос звучал вполне искренне. – Позволь отвезти тебя к князю.
Мстислава слабо кивнула и оперлась о подставленное предплечье Хорта, только теперь понимая, как нуждалась в поддержке. Воевода бережно усадил Мстишу в воз, который сопровождало еще несколько вершников. Он осторожно укрыл ее ноги шубой, а на плечи накинул подбитый мехом плащ. Мстиша с благодарностью укуталась в тяжелые складки, и на миг ей показалось, будто она слышит призрак ставшего родным запаха дождя и скошенной травы.
Хорт коротко кивнул Нелюбу, и Мстиша повернулась. Помытчик стоял возле крыльца, провожая взглядом тронувшийся поезд, и его неутомимые руки безжизненно повисли вдоль тела.
Мстислава накинула на голову куколь и закрыла веки.
Привычный поток жизни, о возвращении которого Мстиша когда-то так мечтала, подхватил ее, но едва ли принес счастье. Она оказалась в руках обезумевших от радости служанок и, лишь глядя на их болезненный восторг, поняла, как жестоко поступила с ними. Из всех девушек о подмене знала одна Векша, и можно было вообразить весь ужас, что они испытали, когда вскрылась правда. Но чернавки заверили, что в Зазимье обхождение с ними было самым добрым. Всех их по очереди допросил, а после отпустил Хорт. Кроме Векши, которая так и не вернулась в гостевые палаты, где жили остальные служанки. Воевода лишь заверил, что девушка в безопасности.
Конечно, никто из них не смел спрашивать Мстиславу о произошедшем. Княжну тут же отвели в купальню, где услужливые руки омыли каждую пядь ее тела, и Мстиша лишь по молчаливым, но выразительным взорам могла догадываться о том, что думали чернавки, глядя на грязь, синяки и царапины их некогда белокожей и безупречной госпожи.
Умасленную и переодетую в шелка, Мстиславу наконец отвели в опочивальню. Проваливаясь в мягкую теплую перину, о которой так часто вспоминала дорогой, она думала только о том, что отдала бы что угодно, лишь бы оказаться снова в мокрых, холодных обносках на жесткой земле. Лишь бы подле Нелюба.
На утро Мстиша удивила служанок ранним пробуждением. Следовало подготовиться к предстоящей встрече с Ратмиром, и первым порывом Мстиславы было велеть разубрать себя так, чтобы княжич мигом лишился дара речи. Разглядывая себя в небольшое медное зеркало, Мстиша горько усмехнулась. Давно ли она сама удивлялась тому, как от тревог похорошела Векша? Что ж, судьба явно воздавала за ее черствость, потому что на похудевшем и осунувшемся Мстишином лице еще красивее, чем прежде, сияли голубые глаза, еще ярче, чем прежде, алели пухлые губы. И пусть одежда нынче сидела на ней чуть свободнее, ее тело оставалось нежным и белым. Нет. Во всем мире был лишь один человек, которому медынская княжна могла не прийтись по сердцу, и его она больше никогда не увидит.
Но, помешкав, Мстиша раздумала наряжаться. Она велела заплести ей косу и надеть скромную верхницу. Брови чернавок лишь удивленно взмыли вверх, когда княжна отказалась от усерязей и ожерелий. Мстиславе хватало кольца на пальце, и оно одно давило, точно тяжелое ярмо.
Она не станет украшаться ради него.
Мстише не терпелось покончить с довлевшим бременем. Ей хотелось наконец встретить своего будущего мужа и сказать ему в лицо все, что у нее на сердце, не тая ничего, не скрывая ни единого чувства. Кто знает, может, в припадке ярости он разорвет свою невесту на клочки. Что ж, тогда ее наружность будет соответствовать тому, что творилось в глубинах души.
Утро тянулось бесконечно долго, и Мстислава уже собиралась отправить за Хортом, когда раздался стук в дверь и на пороге появился сам воевода. Выслав всех служанок – единственной, кому она доверяла, была Векша, а обращать внимания на приличия после того, как Мстиша проскиталась столько дней в обществе Нелюба, казалось лишним, – она учтиво ответила на поклон и впустила его в покои.
Хорт выглядел более собранным, нежели накануне, и держался вежливо, но настороженно. Его холодный взор быстро обежал княжну с ног до головы.
