– Иногда он посылал меня в город с поручениями, а раз в год я мог побывать дома, так что людей я видел. Когда шла моя третья зима у Шуляка, он взял себе ученицу из одной из ближних весей. Сначала я обрадовался: девочка была чуть младше меня, и я надеялся найти в ней товарища, – но скоро стало ясно, что она предпочитала изводить «княжонка» и смеяться, когда Шуляк срывал на мне злобу. Так что я привык к одиночеству. Если, конечно, можно назвать одиночеством сожительство с чудовищем под одной шкурой.
Мстиша вздохнула и покачала головой.
– Но почему ты решил предупредить меня? Ведь, не попытайся я убежать со Сновидом, мы бы уже были женаты?
Княжич отвел взгляд.
– Пока ты оставалась далекой и незнакомой, я мог вообразить тебя любой. Принимающей меня таким, какой я есть. Слепо следующей собственной судьбе и воле родителей. Но, узнав тебя, твою свободолюбивую и отважную природу, а самое главное, твою неприязнь ко мне…
Мстиша хотела возразить, но Ратмир не дал ей, положив руку поверх ее ладони.
– Ты ненавидела оборотня, и твое чувство было справедливым. Я и сам его ненавижу. Я понял, что не хочу принуждать тебя. Не хочу получить твое сердце обманом.
Мстиша замерла. Дышать стало нечем.
– Оно и так уже принадлежит тебе.
Тело Ратмира одеревенело. Он прищурился, все еще держа ее руку в своей.
– Подумай. Подумай, Мстиша, ведь пути назад не будет. Ни для тебя, ни для меня. Если ты уйдешь, я пойму. Я первый скажу, что это верный поступок.
– Ты хочешь, чтобы я ушла?
Ратмир усмехнулся, покачав головой. Он бережно взял ее ладонь в обе свои руки и, поднеся к губам, поцеловал. По коже от затылка до самых пят пронеслась теплая волна мурашек.
– Больше всего на свете я хочу, чтобы ты осталась. Но последний, кого тебе стоит слушать, – это оборотень.
Мстислава внимательно посмотрела в его глаза. Она не кривила душой, когда сказала Ратмиру, что он лучший человек, которого она знала. И поверить, что он, пусть на короткое время, превращается в чудовище, казалось невозможно. Даже в тот миг, когда в теле Ратмира все еще бурлили остатки колдовства, когда волк не до конца отпустил его, он продолжал заботиться о ней. Борясь со зверем, Ратмир пытался заставить ее уйти и не подвергать себя опасности. Мог ли этот человек в самом деле причинить кому-то зло? Так ли страшны были его деяния?
А если и страшны, меняло ли это Мстишино отношение к нему? Что бы Ратмир ни совершал, он лишь исполнял чужую волю, не имея сил и средств сопротивляться волшбе. Такова была цена за его жизнь, что когда-то, не спрашиваясь, отдала княгиня.
Могла ли Мстислава принять Ратмира таким? Если нет, то лучшего мгновения признать правду не представится. И благородство княжича, который давал ей возможность отказаться от свадьбы, лишь усложняло и без того трудный выбор.
Стоило только произнести короткое «нет», и тогда… Тогда Мстиша больше никогда не испугается его неожиданному исчезновению и не упадет без памяти, когда Ратмир появится перед ней, чужой и окровавленный. Она не станет бояться каждого полнолуния и с тревогой вглядываться в черное небо, отсчитывая про себя, сколько им еще осталось безмятежных дней и ночей.
Но… Тогда Мстиша никогда больше не увидит зеленые сполохи в медовых глазах, не почувствует прикосновения сильных рук, для которых не было ничего невозможного, не услышит низкого грудного голоса, обещающего надежность и спокойствие, не вдохнет родного запаха. Ей больше никогда не очутиться в крепких объятиях, не замереть от биения родного сердца.
Разум говорил, что нужно бежать, но разве когда-то Мстиша прислушивалась к нему? Ее сердце кричало громче и сильнее.
– Я хочу остаться с тобой, кем бы ты ни был, – твердо выговорила она, глядя в очи Ратмира. – Я люблю тебя таким, какой ты есть.
Но, вопреки ожиданиям, Мстислава не увидела на лице княжича облегчения. Он продолжал пристально смотреть на нее, и она знала, что слова не убедили его.
– Нелюб, – позвала Мстиша и тут же поправилась, произнеся негромко, пробуя каждую букву на вкус: – Ратмир. – Совсем недавно Мстислава ненавидела это имя, казавшееся грубым и злым, но теперь ей нравились его короткая резкость, его законченность и скупая строгость. – Не сомневайся во мне. – Она сжала пальцы Ратмира, что продолжали бережно держать ее ладонь.
– Я не сомневаюсь в твоей искренности. Ты веришь в то, что говоришь. Но ты сама до конца не понимаешь, какая жизнь ждет тебя со мной. С таким, как я.
– Наша жизнь не будет одним только медом, но я хочу быть с тобой. Помогать тебе. Быть опорой, когда потребуется.
Мстислава протянула свободную руку и погладила Ратмира по волосам. Великая Пряха, как давно она мечтала об этом! Ее движения были поначалу робкими, но княжич прикрыл глаза, и, осмелев, Мстиша пропустила пальцы сквозь густые блестящие пряди, любуясь переливами света в вороных волнах.
Но миг блаженства был недолгим. С тихим стоном сожаления Ратмир разомкнул веки и осторожно отстранил от себя Мстишину руку.
