Тусклые глаза Сновида разгорались лихорадочным огнем, и Мстиславе стало не по себе.
– Откуда…
– Я приехал в Зазимье на твою свадьбу, – перебил он. – Я видел тебя, видел вас… – Он замолчал и стиснул пальцы в кулак, стараясь успокоиться. – Я не мог уехать и оставался в городе, точно предчувствовал. Я всегда говорил тебе, что мое сердце – вещун.
Мстиша поморщилась.
– Где было твое сердце, когда я ждала тебя?
Помутившийся разумом Сновид вызывал смесь сострадания и презрения, но рана давно отболела, и нынче Мстиша лишь хотела утвердить свое положение. Ему не удастся ни разжалобить ее, ни уж тем более заставить почувствовать себя виноватой.
Сновид вскинулся, и против воли сердце Мстиславы кольнуло. Его глаза говорили о том, что свою долю мучений он получил сполна, но это не давало ему права разрушить Мстишино счастье.
Впрочем, она разрушила его собственными руками.
– Пустое, – отмахнулась она. – Значит, ты остался, чтобы следить за мной.
– Мстиша! – воскликнул Сновид, пытаясь взять ее ладонь в свою, но она спокойно отвела руку в сторону.
Мстислава сама не понимала, откуда в ней столько хладнокровия, но на человека, которого она некогда любила больше жизни, она нынче смотрела лишь как на средство достижения своей единственной цели. Должно быть, она становилась такой же, как Радонега.
– Где же твоя жена? Ты ее тоже бросил?
Желваки Сновида побелели, и было видно, каких трудов ему стоило сдержать гнев и обиду.
– Мы с ней чужие, Мстиша, – сдавленно выговорил он.
Мстислава еле слышно хмыкнула.
– Чужие или нет, да только теперь вы муж и жена. Наши с тобой дороги разошлись, Сновид, и тебе некого в этом винить, кроме себя.
– Я виноват перед тобой, Мстишенька…
– Виноват, – кивнула она, не давая ему закончить, – и бежать с тобой я не стану.
Сновид, смотревший в землю, метнул на возлюбленную отчаянный взор.
– Но ты ведь пришла, – растерянно пробормотал он.
– Пришла. Только совсем за другим. – Мстиша сузила глаза, испытующе глядя на Сновида. – Если хочешь прощения, помоги мне.
– Все что угодно, – жарко проговорил он, впиваясь взглядом в отчужденное лицо Мстиславы.
Княжна на миг опустила длинные ресницы и, зябко передернув плечами, сильнее закуталась в песцовый воротник. Она чуть помолчала, точно в последний раз взвешивая слова, и, решившись, подняла на Сновида острый, вызывающий взор.
– Помоги мне найти мужа!
В глазах боярина произошла быстрая перемена: слабый уголек надежды погас, и вместо него серые очи вспыхнули темным, лихим блеском. Некоторое время Сновид смотрел на спрятавшую замерзшие щеки в пушистый мех Мстиславу, тихо кивая своим мыслям, а затем ответил глухо и безжизненно:
– Хорошо, Мстиша. Я помогу тебе. Клянусь, я найду твоего оборотня.
Мстиша вышла из святилища к ожидавшим ее спутникам и словно впервые увидела Векшу. И как она раньше не замечала? Не было больше забитой чернавки в обносках – нынче на Мстиславу глядела пригожая боярышня. Княжна отпустила ее со службы, наделив бархатом и соболями, сукном и утварью – щедрым приданым, с которым не зазорно войти в знатную семью. Но Векша сама попросила остаться с княжной до свадьбы, и Мстиша понимала теперь, что просто пропала бы без верной наперсницы.
Дорогие наряды и любовь воеводы изменили стать девушки. Ее поступь сделалась спокойной и величавой, на губах блуждала задумчивая, ласковая улыбка, а лицо осеняла загадочная дума. Неизменной осталась лишь преданность в глазах, с которой Векша смотрела на княжну. И нынче в ее пристальном взгляде вдобавок плескались тревога и подозрение.
Мстиша недовольно свела брови, но тут же одернула себя, напоминая, что у Векши были все основания не доверять ей.
– Принес орехов, когда зубов не стало, – презрительно хмыкнула Мстиша, позволяя Векше усадить себя в возок.
Та недоуменно моргнула.
– Не бойся, Векша. Я не для того за княжича вышла, чтобы теперь со Сновидом в бега подаваться.
Векша робко улыбнулась, а Мстислава откинулась на спинку и закрыла глаза. Первым ее порывом было посвятить во все Векшу и попросить помощи, но, поразмыслив как следует, она передумала.
Как бы рассудил Ратмир?
Мстиша горько усмехнулась про себя. Прежде всего он никогда не одобрил бы ее замысла, но он точно ни за что не позволил бы снова впутывать в безумные Мстишины затеи Векшу. И уж тем более не теперь, накануне ее свадьбы.
Нет, она не имела права делать из Векши сообщницу. Она должна остаться в неведении.
