Княжеский детинец всегда бывал многолюдным, полным просителей, слуг и гостей, поэтому ей не составило больших трудов прошмыгнуть через подворье, не привлекая к себе подозрений. Она проворно семенила к воротам, съежившись и не поднимая глаз от земли, и лишь сильнее втянула голову в плечи, когда мимо, не обращая внимания на замотанную в обноски простолюдинку, порывисто прошагал возвращавшийся к оставленной службе Даньша.
Мстислава решилась сдвинуть убрус с лица, лишь когда оказалась на улице. Оглядевшись и убедившись, что ее побег остался незамеченным, она поторопилась в сторону торговой площади. Первым Векшиным заданием была починка нарочно сломанного Мстиславой запястья в златокузне, которая находилась в другом конце города, поэтому их пути не должны пересечься.
Сновид ждал на окраине, как они и уговорились. Мстиша завидела его издалека. Боярин беспокойно расхаживал по грязному пятачку и то и дело с хмурым нетерпением поглядывал по сторонам. Рядом стояли небольшие сани, запряженные саврасой кобылкой, тут же била копытом землю вторая лошадь, которую держал под уздцы молодой челядин. Мстиславе, пробиравшейся через толпу, пришлось подойти почти вплотную, прежде чем Сновид наконец узнал ее. Окинув княжну изумленным взором, он дергано улыбнулся:
– Здравствуй, душа моя.
Сновид застыл в растерянности, совсем не ожидая увидеть возлюбленную в подобном обличии, но на выручку пришел слуга, который, кажется, оказался сметливее своего господина. Поклонившись, он принял у Мстиславы суму и помог забраться в сани. Опомнившись, Сновид стал суетливо подтыкать вокруг Мстиши приготовленную шубу.
– Будет тебе, – раздраженно отбросила от себя его руки княжна. – Едем, да поскорее. Времени в обрез. Того гляди меня в тереме хватятся.
Раздосадованный ее холодностью, Сновид резко вскочил в седло и сердито прикрикнул на попавшего под горячую руку служку:
– А ну, Некрашка, пошевеливайся!
Тот поспешно уселся на козлы и, залихватски присвистнув, стегнул застоявшуюся лошадь. Мстиша недовольно поежилась и натянула шубу на плечи. Она не могла отделаться от ощущения, что совершает нечто неправильное, поэтому неосознанно стремилась как можно скорее скрыться с людских глаз.
Ее терзали двойственные чувства. Понимая, что ее поступок бесстыдный и предосудительный, она ни на миг не раскаивалась в нем. У Мстиши оставалось два выбора, и оба плохие: признаться и попросить помощи или взять дело в собственные руки. Но Ратмир был ее мужем, и только она имела право решать, как поступать.
Пусть ее осудят, зато Мстислава останется хозяйкой собственной воле.
Она вздохнула и искоса поглядела по сторонам. Ее не покидало смутное предчувствие готовящейся неприятности. Задумка была хороша, но Мстиша все равно подспудно знала, будто что-то ускользнуло, будто в ее безупречном с виду полотне крылась прореха.
Между тем беглецы беспрепятственно выехали за городской вал. Сновид держался рядом с санями и все пытался перехватить Мстишин взгляд, но ей было не до того. Раньше бы она посчитала его поведение трогательным и сердечным, но нынче оно казалось ребяческим и вызывало лишь раздражение. Вместо того чтобы следить за дорогой и предупреждать опасности, он тратил время на неуместные телячьи нежности. Пока Сновид безуспешно пытался вернуть ее расположение, Мстиша каждое мгновение ожидала подвоха и не могла стряхнуть сковавшее тело напряжение.
Впрочем, когда они миновали предместье и очутились под сенью того самого леса, из которого ее когда-то вывез Хорт, тревога начала помалу отступать. Что ж, возможно, Мстислава и вправду была слишком незначительной особой при зазимском дворе, чтобы о ней переживал кто-то, кроме собственной служанки. Эта мысль могла бы показаться даже обидной, но сейчас, наоборот, обнадеживала.
Путники успели порядком отъехать от города. Дорога покамест была проезжей, и хорошо укатанный снег весело поскрипывал под полозьями. Только теперь Мстиша заметила, что все это время держала кулаки крепко сжатыми, и позволила пальцам расслабиться. Она сделала глубокий вдох и откинулась, расправляя окаменевшие плечи. На слазке нужно будет как следует обсудить со Сновидом предстоящий путь.
Стоило Мстише только подумать об этом, как сзади послышался стук копыт бегущей метью лошади. Сердце затрепетало, и Мстислава резко обернулась. Из-за поворота, который они только проехали, показался вороной жеребец. Из-под его длинных ног в стороны разлетались белые брызги снега, а в седле возвышался Хорт.
Что-то в сердце Мстиславы оборвалось одновременно с облегчением и тоской. Предчувствие оказалось не напрасным, и груз тревожного ожидания упал с души.
Княжна досадливо закусила губу и прикрикнула вознице:
– Гони!
Некрашка и Сновид тоже заметили преследователя и подстегнули лошадей. Кобыла резко рванула, и Мстиславе, которую с силой откинуло назад, пришлось ухватиться за грядку, чтобы удержать равновесие. Пригнувшись к шее коня, Сновид обернулся, хмуро глядя на догоняющего их воеводу, и Мстише совсем не понравилась появившаяся на лице боярина мрачная решимость.
Она снова оглянулась.
