Мстиша вздохнула и открыла веки, глядя на проносившиеся мимо заметенные снегом коньки домов и деревья. Установилась настоящая зима, и воробьи-застрешники сбивались под крышами пушистыми стайками. Мстиша понимала, что совершает безрассудство. Что правильнее было бы повиниться во всем князю и княгине и вместе с ними держать совет. Но переступить через собственную гордость и признаться в содеянном оказалось куда сложнее, чем очертя голову броситься в сомнительное путешествие с бывшим возлюбленным. Мстиша знала Сновида с детства и доверяла ему, а он чувствовал вину и был готов на многое, чтобы ее искупить. Лучшего спутника и придумать нельзя. Что же до свекров… Они простят Мстиславу, когда она вернется с Ратмиром.
О том, где искать мужа, Мстиша тоже уже успела подумать, и все мысли так или иначе приводили ее к Шуляку. Найти Ратмира было лишь полдела. Нужно как-то исправить все, что она натворила, и раз уж Шуляк знал, как превратить человека в волка, то кто, как не он, мог вернуть зверю человеческий облик. Поэтому, условившись со Сновидом о побеге, Мстиша поручила ему заготовить лошадей и припасы, а главное – выведать дорогу к колдуну.
На сборы отвели три дня. Благо у Векши хватало забот с предстоящей свадьбой, и за время ее отлучек Мстиша успела приготовить вещи: теплую, но неброскую одежду, калиту серебра, запас рукоделия и даже мешочек со сладкой вяленицей.
Когда увесистая дорожная торба была собрана, Мстислава подошла к сундуку Ратмира, стоявшему у окна. В другое время она бы уже давно заглянула внутрь, без зазрения совести изучив все содержимое, но нашедшее на нее безразличие затронуло даже ее безмерное любопытство. Теперь же, уходя из терема, Мстиша вновь вступала в неизвестность. Вернется ли она сюда? Встретится ли с мужем? Ей хотелось обнять его. Хотелось положить голову на колени Ратмира и снова чувствовать, как его пахнущие липовой стружкой и лесом пальцы лениво перебирают ее волосы. Мстислава откинула тяжелую крышку и едва устояла на ногах, когда ее резко обдало волной родного запаха. Она сгребла ворох одежды, лежавший сверху, и уткнулась в нее лицом.
Великая Пряха, что же она наделала?
Только сейчас Мстиша осознала всю полноту совершенного святотатства. Всю глубину своего предательства. Она вспомнила потемневшее лицо Ратмира, его взгляд, отравленный горечью и разочарованием. Мстислава, точно змея, пригретая на груди, укусила больно и подло. Ратмир открылся ей, доверился, дал возможность уйти, и что же она?
Рука нащупала что-то знакомое, и Мстиша выудила из складок ткани шелковую ширинку. Она развязала ее и увидела свои волосы, схваченные зеленой лентой. Ратмир сохранил их. Сберег и привез домой.
Мстислава собрала одежду и осторожно положила обратно в сундук вместе с платком, оставив себе только плащ Ратмира. Он будет ее оберегом и напоминанием об объятиях мужа в далеком и – сомнений не было – трудном пути.
Хотя сердце и билось тревожно, Мстиша снова почувствовала вкус жизни. Она была готова на все, чтобы добраться до Шуляка, а если Всеславна чего-то по-настоящему хотела, то непременно добивалась своего. Теперь, когда она ясно представляла цель, к ней вернулись рассудительность и привычная уверенность в собственных силах. Мстислава испытывала легкое волнение, но не от страха, а от предвкушения. Ей не терпелось начать действовать, и оставшиеся дни до условленного срока она провела в непоседливом ожидании, без конца обдумывая и повторяя про себя каждый шаг соткавшегося замысла.
В назначенный день Мстислава проснулась с ясной головой и спокойным сердцем. Следуя задуманному, она отослала Векшу из терема с несколькими поручениями, которые должны были развязать Мстише руки на пару часов. Она попрощалась со служанкой как ни в чем не бывало, подивившись собственному хладнокровию, и, едва ничего не подозревавшая Векша скрылась за порогом, достала припасенную сумку и старую Векшину одежду. Приоткрыв дверь, она ласково позвала:
– Даньша!
Мстислава невозмутимо следила за тем, как заливаются краской щеки польщенного ее вниманием молодого стражника.
– Я Векшу на торжок отправила, да забыла наказать, чтобы морошки моченой купила нашей, медынской. – Она беспомощно хлопнула ресницами.
– Морошки, госпожа?
Даньша смущенно почесал шею, раздумывая, но муки выбора между тем, чтобы угодить красавице-Мстиславе и соблюсти скучный долг, оказались непростительно короткими.
– Догоню ее да скажу. Я мигом, одна нога здесь, другая там!
Догадливый гридин сверкнул белыми зубами и тут же умчался вслед за Векшей.
Мстиша стерла невинную улыбку с лица и проводила посерьезневшим взглядом удаляющуюся тень рынды. Дождавшись, пока шаги Даньши затихнут, она быстро накинула вотолу, натянула платок до самых глаз и, прихватив котомку, выскользнула из горницы.
