Я беру его под руку, и мы идем еще медленнее, наслаждаясь каждым мгновением. Во всяком случае, я наслаждаюсь. Но, думаю, что и он тоже.
– Прочитай «И эхо летит по горам» Халеда Хосейни. Это афганский автор. Очень интересная история об афганской семье.
– Расскажи! – требует он.
И я послушно начинаю:
– В семье бедного крестьянина – трое детей. Двое – мальчик и девочка – от первого брака, и еще один мальчик – от второго. Старший сын обожает свою сестричку, заботится о ней после смерти матери. Ему – десять лет. Ей – три с половиной. Она собирает перья разных птиц и хранит их в жестяной коробке из-под индийского чая. Однажды брат узнает, что в соседней деревне появился павлин, и он идет туда, чтобы купить перо для сестры. Взамен пера требуют его единственные ботинки. И он отдает их, а на обратной дороге в кровь разбивает о камни босые ноги. Но он счастлив, что смог порадовать сестру. Их отец берется за любую работу, чтобы прокормить семью. Близится зима, а у них нет денег на дрова и одежду. И тогда их дядя, работавший в Кабуле шофером в богатой, но бездетной семье, предлагает отцу продать девочку его хозяевам. И тот вынужден согласиться, чтобы спасти от голода остальных детей. Новая мать увозит девочку в Париж. И она почти забывает об Афганистане. А ее брат до самой старости мечтает, что сестренка найдется, и собирает для нее птичьи перья.
– И что? – стоит мне замолчать, спрашивает он. – Она нашлась? Они встретились?
Но я качаю головой:
– Я не скажу тебе. Ты должен прочитать эту книгу сам. Это очень познавательная книга – особенно для политика. Она о том, что самые хорошие намерения могут иногда разрушить человеческую жизнь.
Он грустно улыбается:
– Кажется, ты не очень высокого мнения о политиках. Думаю, я должен что-то сделать, чтобы это мнение переменить.
Он забегает немного вперед, останавливается. Он смотрит на меня, и я вижу в его лице какое-то новое, мечтательно-отрешенное выражение. Он берет меня за руки. Я замерзла, и мне приятно ощущать тепло его пальцев.
Я замираю в предвкушении чего-то прекрасного и давно ожидаемого. Я только боюсь, что что-то внешнее может нарушить волшебство этого момента – чей-нибудь оклик (Илью в городе знает каждая собака), снежинка, упавшая на его лицо, или гудок подъезжающего к остановке автобуса.
Наконец, он решается и целует меня. В губы.
– Он меня поцеловал, – сообщаю я, зачем-то понизив голос, хотя в комнате, кроме меня, нет никого.
– Ого! – восторженно выдыхает Настя.
Мы общаемся не по скайпу, но я почти уверена, что она сейчас удобно устраивается в каком-нибудь кожаном кресле и готовится слушать мой рассказ. И, конечно, она наматывает прядки своих белоснежных волос на указательный палец – как всегда, когда она чем-то всерьез увлечена.
– Надеюсь, он поцеловал тебя не по-дружески, не в щеку, а по-настоящему? – уточняет она. – И поцелуй был горячим?
– Горячее некуда, – мрачно подтверждаю я.
– И что? – она требует продолжения. – Как это было? Что ты почувствовала?
Я тоже на всякий случай сажусь – правда, не в кресло (его у меня вовсе нет), а на кровать.
– Ничего, – коротко и ясно отвечаю я.
– Ничего? – переспрашивает она – Как это «ничего»? Ты ничего не почувствовала?
Нет, конечно, я почувствовала его губы на своих губах – они были мягкими и влажными. И его руки, обнявшие мои плечи… Но это было вовсе не то, о чем спрашивала Настя.
– Да, именно так, – подтверждаю я. – Хотя нет, неправда. Что-то я всё-таки чувствовала. Мне было неприятно.
Настя охает. И я ей за это благодарна. Что-что, а сопереживать она умеет.
Но даже ей я не решаюсь рассказать, что на один короткий миг я представила нашу с ним свадьбу. И десятки воображаемых гостей смачно скандировали: «Горько! Горько!» и требовали, чтобы поцелуй длился разве что чуть поменьше, чем вечность. Вот тогда я действительно кое-что почувствовала. Я почувствовала тошноту.
– А может, он просто целоваться не умеет? – предполагает Настя. – Такое бывает. Он вырос в маленьком поселке, там все на виду. Может, у него и девушки раньше не было? Знаешь, есть такие правильные мальчики, которые… – она мнется, но заставляет себя продолжить, – которые не спят с девочками до свадьбы. Нет, правда. Я раньше думала, такое только в книжках бывает, а потом сама с одним таким познакомилась. Представляешь, я первая его поцеловала, а он вылупился на меня испуганно и сказал, что я слишком тороплюсь. Я в осадок выпала. Может, и твой из таких?
Нет, он не был ни смущен, ни растерян. И движения у него были вполне уверенными – на неопытного мальчика он был совсем не похож.
Настя вздыхает:
