Чужая — я (СИ) полностью

— А дальше ты забираешь записи, читаешь их и готовишь вопросы. Следующая встреча через три дня. Надеюсь, помощь с историей, английской литературой и прочим тебе не требуется?

— Я тоже… надеюсь, — бормочу я себе под нос и в тысячный, наверное, раз, заглядываю в телефон.

— Стефан так и не ответил? — насмешливо интересуется Норт. — Не надо удивляться. На моего брата нельзя полагаться.

— Откуда ты знаешь, что это Стефан? — прищуриваюсь я.

— Ворчун и Весельчак.

— Оригинальности на четверочку? — невинно хлопаю я ресницами, скрывая за сарказмом панику. Он усмехается. — До встречи через три дня, Норт.

Однако, сказав это, я не ухожу, а отворачиваюсь и пытаюсь воспользоваться старой доброй сотовой связью, для которой не нужен интернет. Мало ли в какие катакомбы занесло нашего Весельчака. Звонок перебрасывает на голосовую почту.

— Черт, — бормочу я тихонько.

Ну и что мне делать? Неужели придется звонить Джейдену? Опять просить о чем-то человека, который не имеет отношения к моей истории, не защищен фамилией Фейрстах и даже не симпатизирует мне лично? Ну, я бы на его месте отказалась. И он откажется, если не совсем дурак.

Я еще раз набираю Стефана. Безрезультатно.

Так, ладно. Обернувшись к Норту, который не отказывает себе в удовольствии насладиться моими тщетными попытками связаться с его братом, я спрашиваю:

— Где может быть Стефан? Он мне нужен.

— Скажешь зачем?

Я скрещиваю руки на груди, одним своим видом бросая Норту вызов.

— Он обещал достать мне пистолет!

Норт неплохо контролирует мимику, но полностью удивление скрыть не может.

— Ну, где Стефан?

— Без понятия.

— Ты же…

— Просто спросил, зачем тебе Стефан.

И это действительно так — не придерешься. Это я додумала, что ответ является своего рода бартером.

Серьезно, я больше не могу платить за номер в мотеле. Не после того, как отдала Джейдену аванс за месяц вперед. И я не могу продать кольцо вот так просто. С первого взгляда понятно, что оно не мое, и если привлекут полицию, та сразу заинтересуется, откуда у меня такая дорогая вещь. У меня — девочки-самоубийцы, как-то связанной с Фейрстахами.

— Зачем тебе пистолет?

— Тебе действительно непонятно?

Я уже готова сорваться из-за всех этих недомолвок.

— Зачем тебе пистолет именно сейчас?

А вот это уже действительно правильный, обоснованный вопрос. Но отвечать на него — безумие. Во рту становится солоно, и я запоздало понимаю, что искусала губы в кровь. На автомате касаюсь их пальцами и вижу отчетливый алый след.

— Ты видела последнее сообщение переписки перед вчерашним, но не помнишь, откуда оно взялось, — мистическим образом верно истолковывает он причину моего поведения. — И боишься.

Смешок у него выходит каким-то горьким. Норт протягивает мне телефон с записью голосовой почты. Смерив парня подозрительным взглядом, я осторожно беру в руки аппарат, заранее уверенная, что ничего убедительного там не обнаружу. Подношу к уху, запускаю записанный звонок.

«Пожалуйста, — слышу я собственный голос. Глухой всхлип. — Сейчас ты мне нужен больше, чем когда-либо. Где ты? — Еще всхлип. — Ты уже не успеешь…»

Это все, что есть, но я еще долго держу телефон у уха, глядя в одну точку и пытаясь переосмыслить. Это искренняя, отчаянная мольба шокирует до глубины души. Щеки горят алым от стыда. Даже если между мной-ею и Нортом что-то было, записывать такое слишком унизительно! Я его умоляла. И ладно бы он пришел. Но он не пришел, и меня сбросили с крыши. Вот так всегда и бывает, стоит кому-то довериться. Впрочем, о какой-либо степени доверия говорить рано. Мало ли по какой причине я решила, что Норт может мне помочь! 

Запись не доказывает, что Норт не пытался меня убить. Но я совершенно точно знала, что в опасности, и не считала, что она исходит от него. Напротив, я надеялась, что он меня спасет. В общем, эта запись мало что доказывает.

С другой стороны, если уж кому и верить — так это самой себе. Уж наверняка у меня-ее было побольше соображений, чем у меня-меня. Хотя бы потому, что я-она должна была что-то знать о причине своего феерического полета с крыши.

— И ты мне не помог, — заключаю я настолько спокойно, насколько могу, и возвращаю телефон.

— Не думай, что я об этом не жалел. Так что тебе нужно сейчас? Зачем тебе пистолет?

Это он таким образом пытается очистить свою совесть?

— Мне нужно выехать и забрать вещи. Съезди со мной в мотель и считай, что мы в расчете.