Чужая — я (СИ) полностью

Дворники сбрасывают со стекла темную массу воды, и внезапно на меня накатывает такой страх, какого я не испытывала еще ни разу в жизни. Предчувствие близкой беды, неизбежной, неотвратимой. Я в смертельной опасности. И я сама в этом виновата. Глаза широко распахнуты от ужаса, вести машину по такому дождю невозможно. Меня мог спасти звонок, но Норт не взял трубку. Дворники скидывают со стекла темную массу воды. Дождь все портит.

— Тиффани?

Собственное имя разрывает воспоминание, и я не знаю, благодарна за это или нет. В салоне не осталось воздуха, зрение сузилось до одной точки впереди. Я наощупь нахожу стеклоподъемник и опускаю стекло до упора. В машину врывается ветер, ледяные струи дождя хлещут мне на колени — это отрезвляет.

Я больше не там! Я здесь. Я живая.

— Тиффани! — раз в пятый повторяет Норт. — Я остановлю машину, если не ответишь сейчас же.

— Я здесь, — отвечаю невпопад больше себе, чем ему.

— У тебя панические атаки, — это звучит раздраженно, но с ноткой беспокойства.

Скажи спасибо, что меня на этот раз не стошнило в твоей машине, Капитан Очевидность.

Кажется, Норт пытается со мной заговорить еще несколько раз, но я отвечаю или односложно, или никак. Этот кошмарный флэшбек дал мне одно знание: перед падением я была в машине одна — не со Стефаном, не с кем-то другим.

— Подожди за дверью, — требую я, открывая ключом дверь своего номера. Уже не стесняясь, достаю из кармана нож.

— Давай я зайду первым, — предлагает Норт, правильно оценивая уровень моей тревожности.

— Нет.

Я бы, может, и согласилась, не оставь я на кровати милую сердцу сценку растерзанного сарафана. Для Стефана, который обломал мне все планы! И теперь я жалею. Следует убрать все до того, как в номер войдет Норт. Мне совсем не хочется впускать этого парня в душу еще глубже: судя по записи голосовой почты, он и так забрался непозволительно далеко.

Новых погромов не обнаружено, и я хватаюсь за рукоять “подарочка”, чтобы его вытащить. Но то ли лезвие ушло слишком глубоко, то ли погнулось от силы удара — ничего не выходит. Я карабкаюсь на кровать, тяну изо всех сил. Тщетно.

— Да чтоб тебя! — выдыхаю проклятие, забыв о том, насколько картонные в мотеле стены.

— Что ты там делаешь? — теряет терпение Норт.

— Заходи.

Мне уже здорово надоело, что в самом малейшем вопросе требуется чья-то помощь. Глянув на Норта исподлобья, я замечаю, как неожиданно он останавливается в дверях, мрачно меня рассматривая.

Ах да, я же на кровати раскрасневшаяся, взъерошенная, в промокшей белой блузке с просвечивающим бельем и задравшейся юбке. Могло бы стать прекрасным приглашением, если бы не маленький нюанс в виде торчащего из матраса ножа!

Кажется, Норт действительно не понимает. В его глазах настороженность смешалась со злостью, и этот коктейль направлен именно на меня. Спешу заговорить прежде, чем на меня посыплются неуместные предположения.

— Ты не мог бы..? — указываю я на рукоять и отползаю в сторону.

Только тогда Норт приходит в себя и чуть заметно вздрагивает.

Так, парень, а ведь ты опасаешься меня не меньше. Что я тебе сделала?

— Что за..? — подтверждает он мою догадку.

— Это было здесь утром, не было только меня.

— Ты полицию вызвала?

— Какая тебе разница?

Я вскакиваю на ноги и одергиваю юбку, чувствуя себя заведенной игрушкой, которая никак не успокоится.

— И почему не вызвала?

— Может, потому что прикрепи ты мою оторванную руку на капот своей машины и разъезжай так по городу, они бы заключили, что это досадное недоразумение?!

— Если записи звонка тебе недостаточно, у меня есть алиби.

— Полагаю, Мэри? Не сомневалась, что она станет свидетельствовать за тебя и против меня. Алло, она так бесилась, что накачала меня.

На скулах Норта ходят желваки. И вот сейчас он очень похож на Стефана. Что ж, я прекрасно знаю, как довести любого из близнецов. Это успех.

— Она действительно была со мной той ночью.

Что-то внутри меня откликается на это известие глухим раздражением. Падение стерло во мне не все — это давно известно. И меня эти бесформенные чувства все больше пугают и запутывают.