— А на эту ночь у тебя тоже алиби? — осознав, насколько идиотский вопрос я задала (ну конечно он мне ответит, что нет: именно так убийцы и поступают — ага), я поправляюсь: — Просто вытащи нож — и покончим с этим.
— Тебя бы убили, попадись ты им этой ночью, — едва ли не по слогам твердит Норт. — Ты должна вызвать полицию, пока я не тронул улики.
— Хватит! — Мой внезапный крик взрезает воздух комнаты. — Я не тупая, я совершенно точно понимаю, что делаю.
— Убиваешь себя.
— Вытаскивай — я уже тут все потрогала и поправила. Ничего они не найдут, — это точно заставит его отступить.
Выругавшись сквозь зубы, Норт хватается за рукоять, слегка раскачивает из стороны в сторону и, уперевшись коленом в матрас, достает с первого рывка. Я мрачно заключаю, что в моем теле силы, по сравнению с мужским, что в мышином. Месяц на больничной койке не прошел даром.
— Спасибо. — Я бросаю нож в чемодан поверх остальных вещей. Зачем? Да понятия не имею! — Теперь проводи меня, пожалуйста, на ресепшен — и можешь быть свободен.
— Ты серьезно?
— Ты сказал, что мне достаточно тебя попросить оставить меня одну.
Он некоторое время смотрит на меня тяжело, глубоко и… разочарованно.
— На твоем месте я бы хоть попытался найти человека, которому можно верить. И я говорю не только о той тебе, которой ты стала после падения.
_________________________________
*Последняя ступенька — рассказ Стивена Кинга, в котором девочка чудом выживает после падения с верха амбарной лестницы во время игр с братом, но спустя годы выбрасывается из окна здания, сломавшись под гнетом жизненных трудностей.
Когда утром я ставлю на кухонный стол три тарелки блинчиков с джемом, украшенных по методу моей мамы, даже Надин не находит, к чему придраться. Впрочем, она присмирела еще вчера, когда встретила меня на пороге квартиры, вымокшую до нитки, с тяжелым чемоданом в одной руке и продуктовой сумкой — в другой. Кажется, до нее начало доходить, что не все Каппа-куклы живут в хрустальных замках. И… нашим отношениям это все равно не помогло.
Несмотря на то, что организм старательно сдавался на милость сна, я сидела и читала записи Норта, пока оставались силы соображать. Проснулась я под будильник Джейдена и обнаружила, что вложенные в конспект листы рассыпались по полу. Я сначала не обратила на них внимания, а пока собирала — выяснила, что Норт выписывает прецедентные случаи.
Уйти я спешу побыстрее, хоть мне и страшновато покидать район в одиночестве. Но едва ступаю на улицу, как вижу Стефана, терпеливо дожидающегося меня у красавца-мотоцикла. На нем косуха, небрежная футболка с низкой линией горловины, потертые джинсы, бутсы и мотоциклетные перчатки. Выглядит он впечатляюще, но от формы в этом наряде, естественно, ничего. Он не собирается на занятия? Или может себе позволить заявиться в колледж в таком виде?
— Почему ты не отвечал на мои сообщения?
Стефан глубоко затягивается сигаретой — так, что та прогорает до самого фильтра, и одним щелчком отбрасывает окурок. Поступок этот отталкивающий, но стоит приглядеться — и видно, что Стефан вообще сегодня странный. Не такой, как раньше. Мрачнее, злее. И смотрит на меня исподлобья, будто ждет с моей стороны чего-то.
— А должен? — убийственно равнодушно спрашивает он. — Шалтай, я тебе ничего не обещал. Не надо делать на меня ставку.
— Я и не делала. К тому же ты уже вчера преподал мне урок послушания.
Кажется, ответ его удовлетворил.
— Как прошла свиданка с моим братцем?
У меня ползут вверх брови. Отвечать на провокацию, когда Стефан только и ищет повода прицепиться, — глупо.
— Ты принес пистолет?
— Держи.
С этими словами он достает из-за пояса пистолет и протягивает рукоятью вперед. Прямо на улице! В тот момент, когда дверь распахивается и из подъезда выходят мои соседи. Я спешно прячу трофей под пиджак и вижу кривоватую усмешку Стефана. Джейден и Надин останавливаются и смотрят на меня так, будто уже придумывают, в котором котле ада сварить непутевую соседку этим вечером.
— Я отдам тебе деньги не здесь, — поджимаю губы. Нет, ну что стоило положить пистолет в пакет или передать более скрытно?
— Садись, Шалтай, — не спорит Стефан и перекидывает ногу через мотоцикл.
Я помимо воли отмечаю, как ему все это идет — даже фингал под глазом, что уж совсем странно, — а потом одергиваю себя: оценивать привлекательность парней, которые поучаствовали в истории моего падения, — идея заведомо дурацкая. Это только помешает мыслить объективно.
Едва об этом подумав, я лезу на мотоцикл в юбке и крепко обнимаю Стефана за талию. Логично, да.