Елки-палки, непонятно, что она спрашивает, то ли просит все повторить, то ли уточняет, что именно случилось. Максим решил на всякий случай повторить все еще раз.
— Говорю, врачей пришлось вызывать.
— У-у-у, — понятливо кивнула головой Света. — Дай попить, пожалуйста.
Максим протянул Светке стакан чистой воды.
— Держи. Есть, конечно, и сок. Но тебе пока, наверное, не стоит. Поди узнай, что там у тебя было. А вдруг какая-то плохая реакция, непереносимость. Лучше не рисковать, правда?
— Правда, спасибо тебе. А что было дальше? Ну, когда врачей позвали…
— Тебя в операционную увезли. Света чуть не выронила стакан.
— Что? А как же ребенок?
— Все в порядке. Не волнуйся. Все в порядке. Точно! Успокойся. Отдыхай и не волнуйся. Слышишь, все будет хорошо. Да, поняла?
Света хотела сказать, что поняла, что она не дурочка, чтоб не понять таких простых и очевидных вещей — ну конечно же, все будет хорошо. Хотела сказать, но не смогла. Почувствовала, что говорить совсем не хочется, а хочется спать, просто спать, наслаждаясь теплотой постели, ею же нагретой.
Максим, будто почувствовав ее мысли, привстал со стула, заботливо поправил одеяло, чтоб и малая частица тепла не улетела бесполезно в воздух.
И тут в больничную палату вошел Антон. Застыл на пороге. Немая сцена сложилась, как у Гоголя (только действующих лиц поменьше). Забавно, но Антон тоже вспомнил о классике, только не литературной, а художественной.
— Диптих! Картина Репина "Не ждали" и Айвазовского "Приплыли". Что ты здесь делаешь, дружище?
Света, уже почти заснувшая, открыла глаза.
— Антон, прекрати! Ты лучше скажи Максиму спасибо. Он спас жизнь. И мне, и нашему ребенку.
— Вот это да! — с показным, ерническим восхищением сказал Антон. — Ну спасибо тебе, Максим! От всего благодарного человечества спасибо, спаситель ты рода человеческого! Что б мы без тебя делали!
— Антон, прекрати паясничать! — попросила Света.
Максим же поймал себя на мысли, что сейчас с удовольствием накостылял бы своему прежнему приятелю, но, пожалуй, не стоит в присутствии беременной, да еще и больной женщины. Потому сказал спокойно, серьезно:
— Ребята, не ссорьтесь, пожалуйста. Свет, давай выздоравливай. Пока!
Все хорошо будет. Вот увидишь…
— Спасибо.
— Не за что. Пока.
Максим быстро ретировался, тихонько прикрыв за собой дверь.
Света с осуждением посмотрела на Антона.
— Ну что? Ты опять все хочешь испортить. Максим ведь действительно спас нам жизнь. Зачем ты так на него набросился?
— Прости, Света… Я от неожиданности. Я никак не думал, что он может быть здесь… Прости… Ну хочешь я догоню его, извинюсь?
— Да, хочу.
— Хорошо, я сейчас быстро.
И Антон выскочил в дверь вслед за Максимом.
Бывают такие неудачные дни. Только с головой окунешься в работу, как кто-то приходит (звонит, стучит). И вся работа тут же прекращается. Нужно слушать пришедшего (звонящего, стучащего).
На этот раз в кабинет Зарецкого постучал Форс.
— Здравствуйте… Разрешите?
— Проходи, — не вполне гостеприимно сказал Баро. — Мы, по-моему, не договаривались о встрече. Или я ошибаюсь?
Форс, не ожидавший такой резкости, на миг запнулся. Но потом сел без приглашения в кресло и, как бы не заметив настроения Зарецкого, поддержал беседу прежним приветливо-деловым тоном:
— Ваша правда, Баро, не договаривались. Только дело срочное, так что не хотелось бы откладывать его в долгий ящик. Я пришел к вам по просьбе Астахова.
— Да? — удивленно поднял брови Зарецкий. — Астахов — это всегда интересно. И с чем же ты пожаловал?
— Он хочет, чтобы вы вернули ему те деньги, которые брали в кредит.
— Но он дал мне их на месяц, а месяц еще не закончился.
— Я понимаю. Только у него возникли некие новые, неизвестные мне обстоятельства. И теперь те деньги, которые он вам ссудил, Астахов хотел бы получить обратно.
Баро задумался. При упоминании фамилии Астахов у него все время появлялось предчувствие подвоха. И это несмотря на все его миролюбивые заверения и неоднократные крепкие рукопожатия.
Только на этот раз, похоже, никакого подвоха нет.
— Ну что ж… Леонид, его можно понять. Это бизнес, всякое бывает…
— Значит, вы намерены вернуть ему долг?
— Конечно. Назначай встречу.
— Хорошо. Когда вам удобно?
— Я так понимаю, Астахову нужны деньги срочно, так что чем быстрее, тем лучше. Не хочу заставлять его ждать.
— Договорились.
Баро попытался опять зарыться в бумаги. Но Форс все не уходил.
— Леонид, у тебя что-то еще?
— Да, я хочу спросить… Вы помните о закладной, которую потребовал у вас Астахов, выдавая вам деньги в кредит?
— Конечно, помню. Ведь в этой закладной все мое имущество. Как же я могу об этом забыть?
— У меня к вам просьба… Точнее — совет. Когда будете возвращать деньги Астахову… уж не забудьте ему напомнить о закладной.
Зарецкий рассмеялся, совершенно искренне.
— Да о чем ты? Как же я могу об этом забыть? Я думаю, он и так мне ее вернет… Ведь я ему деньги возвращаю полностью.
— Я понимаю… Но у меня такое ощущение, что Астахов готовит вам какую-то, как бы это сказать… Как говорила Света, когда была маленькой, подлянку.
