— Вы ошибаетесь, — спокойно произнесла Полина. — Вы никакой не пастух-мясоед, как себя называете, вы больной взбесившийся зверь. И таких всегда уничтожают, чтобы заразу не разносили.
Она нажала кнопку вызова конвоя и больше даже не взглянула на Куличенкова, который даже из-за двери слал проклятия на ее голову.
Когда она вышла из ворот СИЗО, то сразу увидела припаркованную через дорогу машину мужа. Сердце нехорошо забилось — не случилось ли чего с детьми.
Полина перебежала дорогу, села в машину и сразу спросила, озабоченно глядя на развалившегося за рулем Льва:
— Дома все в порядке?
— А что там может быть не в порядке? — задал встречный вопрос муж и дотянулся, чтобы поцеловать ее в щеку. — Решил встретить тебя с работы и заехать поужинать в ресторан. Инка заберет Ваню из сада.
Полина начала лихорадочно перебирать в голове даты — не забыла ли случайно о каком-то событии, но выходило, что сегодня обычный день, ничего выдающегося.
— Просто ужин? — подозрительно уточнила она, и Лев рассмеялся:
— Просто ужин. Но если захочешь, потом можем прогуляться пешком.
— Да, было бы здорово, я что-то совсем засиделась.
— Применительно к месту, откуда я тебя забираю, звучит довольно забавно, — заметил муж, выворачивая на проезжую часть. — Но про «засиделась» ты совершенно права, вид у тебя болезненный.
— Заметно?
— Заметно, дорогая. Ты стала нервная, замученная, плохо спишь. Думаешь, незаметно, когда ты среди ночи на цыпочках в кухню курить уходишь и почти до утра не возвращаешься? — спросил Лев, перестраиваясь в нужную полосу движения. — Я все понимаю, дело сложное, резонансное, тебя дергают, но, Поля, за здоровьем надо следить. А ты даже витамины, которые я тебе оставляю с вечера на столе, и те выпить забываешь.
Полина виновато посмотрела на мужа:
— Ой… Лёва, прости, я иной раз как задумаюсь с утра — остановку проезжаю, не то что про витамины вспомнить…
— И машину ты брать перестала, потому что чувствуешь, что сейчас не в том состоянии, чтобы за рулем сидеть.
— Да, ты прав. Боюсь отключиться и управление потерять, — призналась Полина. — Скорее бы закончить, сил моих уже нет, — вдруг призналась она шепотом, чувствуя, как в носу защипало. — Давно так тяжело не работалось, а тут еще словно кто-то мешает. И главное, у меня ощущение, что шеф мой в курсе, откуда ноги растут, но мне не говорит и не помогает. Ладно, его понять можно — ему вот-вот на пенсию, он хочет громко уйти, с помпой, чтобы дело о дальнобоях раскрытым сдать. Но мне-то мешают! Как я раскрою, когда одного из основных обвиняемых в Москву переводят на экспертизу в Сербского? Причем не я эту экспертизу назначала, мне даже поговорить с ним не дали!
— Погоди, — наморщил лоб муж. — А так можно?
— Можно. Родственники могут по своей инициативе запросить проведение такой экспертизы, если есть основания, — вздохнула она. — Но чтобы все это делалось в обход следователя — впервые сталкиваюсь.
— Крутые родственники?
— Похоже на то. Старший брат в Москве, он и суетится. Попробовала пробить, кто и что — информация закрыта.
— Шишка, видно, какая-то. Но твой шеф-то должен понимать, что такими темпами дело просто развалят, и все, — заметил Лев, и Полина отрицательно покачала головой:
— Нет, Лёва, дело не развалят, просто назначат главным обвиняемым кого-то другого, и все, а Санникова признают невменяемым, закроют в спецучреждение, а там года через три, глядишь, и выпустят как излечившегося. А я чувствую, что никто из тех, с кем я работаю сейчас, ни веса, ни власти в банде не имел. Так — исполнители, не больше, а мозговой центр там другой.
— Думаешь, это его и выводят из-под удара?
Полина на секунду закусила губу. Лев сказал вслух то, что вертелось у нее в голове вот уже несколько дней. Складывалось впечатление, что именно Юрий Санников стоит за организацией всех этих нападений, и вот именно его-то и стараются убрать подальше от городов, где он их совершил, спрятать за стенами института психиатрии, ссылаясь то ли на выдуманную, то ли на реально существовавшую детскую травму головного мозга. И она ничего не может противопоставить, потому что, кажется, даже генерал не рискует или просто не хочет связываться, а потому делает так, как ему велит кто-то сверху.
Лев словно уловил то, о чем она подумала, положил руку на ее колено и чуть сжал:
— Поля, ну, видимо, не все можно расследовать так, как ты привыкла. Наверное, тебе повезло, что раньше никто не оказывал на тебя давления в процессе следствия. Но если честно, я и сейчас пока не вижу никакого давления.
