— Знаешь, что особенно противно? — развернувшись к нему лицом, сказала Полина. — Когда сошедший с ума Нифонтов взял в заложницы Витку, я хотя бы понимала, кто передо мной, могла сообразить, что и как сделать, чтобы ей не навредить и ему не дать себя обыграть. Помнишь, я тогда с ним в квартире сидела, запертая? Но я видела его, его глаза, могла отреагировать. А теперь… Ведь это кто-то из главка впрягается, мешает вести дело, а я не вижу, кто это, не знаю, как себя вести. Да, прямой угрозы лично мне пока нет — но ведь у одиннадцати убитых водителей остались близкие люди, семьи… А я что им скажу потом? Мол, посадила, кого смогла хоть слегка расколоть, а главный виновник, уж извините, тяжко головой болеет, нельзя ему на зону?
Она слегка задохнулась, поняв, что уже не говорит, а кричит, и, собственно, совершенно зря так распускается при муже, да еще и обсуждает с ним рабочие дела, чего дала себе слово не делать как раз со времен поимки Бориса Нифонтова, вершившего «правосудие» в Хмелевске несколько лет назад[1].
— Все, Лёва, не могу больше, сейчас заплачу, — пробормотала она, снова отворачиваясь от мужа и глядя в окно машины.
— Не расстраивайся. Знаешь ведь — в конце концов все обязательно устроится именно так, как должно.
— Угу… только никто не расскажет, сколько нервов придется потратить в процессе.
До ресторана доехали молча, Полина успела успокоиться и постаралась переключить мысли с работы на предстоящий ужин, чтобы не портить настроение Льву, так старавшемуся отвлечь ее и дать возможность отдохнуть хотя бы пару часов.
И все было прекрасно — и еда, и напитки, и приятная негромкая музыка, и просто ощущение от вечера с любимым человеком, но, разумеется, именно в такие моменты и происходит что-то, выполняющее роль ложки дегтя.
Сегодня таковой явился телефонный звонок от Якутова. Полина с удивлением посмотрела на экран телефона и высветившуюся там фамилию, потом ответила:
— Да, Саша, привет.
— Слушай, ты совсем, что ли? — рявкнул командир ОМОНа так, что даже Лев, сидевший напротив, поморщился.
— Громкость прикрути, — велела Полина, вставая из-за стола и знаком показывая Льву, что выйдет на террасу покурить и закончить разговор. — Что случилось? Как твоя рука, кстати?
— Рука моя некстати в повязке, а не то я бы кое-кому шею-то намылил! — опять рявкнул Сашка. — Вы там что, в конторе вашей, вообще все отмороженные? Мы, значит, бошки подставляли при задержании, а они сплавконтору организовали!
— Так, Якутов, а ну-ка, заткнись! — жестко произнесла она, пытаясь высечь пламя из зажигалки. — Какую еще сплавконтору, что ты несешь?
— А кто решил этого Санникова в Москву на больничку отправить от греха подальше? Не вы с твоим шефом?
— Ты-то откуда знаешь?
— Какая разница… Так что — это правда?
— Ну, правда, — не очень охотно признала она. — Только послушай…
— Да не буду я слушать! — перебил Якутов зло. — Невменяшкой, значит, решили объявить? Молодцы! И чего я его там не пристрелил, надо было контрольный добавить!
— Саша, успокойся, что ты по телефону-то чушь молотишь? Никто его не собирается…
— А в Москву зачем этапируют? Кремль показать?
— Господи, Якутов, ты как вчера родился, ей-богу… Не знаешь, что у нас с генералом есть повыше начальство? Как раз в районе Кремля… ну или где они там сидят… Пришел приказ этапировать на освидетельствование в институт Сербского — мне что, поперек дороги лечь и не пускать? Я тоже, знаешь ли, не в восторге… и ты еще… какого… ты вообще на меня накинулся? — затянувшись дымом, выдохнула Полина. — Генералу позвони — слабо?
Она сделала еще пару затяжек, стараясь успокоиться, а Якутов, помолчав, произнес уже другим тоном:
— Ты это… извини, ладно? На работу сегодня заехал, а мне там такую новость вывалили.
— Уже и у вас знают?
— Знают. Конвой от нас будет, жалко, что я на больничном, а то бы…
— Ты чушь-то не пори, Сашка. Ну, что было бы, не сиди ты на больничном? Пристрелил бы по дороге? Даже не смешно. Мне, знаешь ли, тоже это не нравится, я эту банду год разрабатывала… А теперь, чувствую, опять как в первый день…
— Ладно, извини еще раз… я на эмоциях, сама знаешь, могу наговорить…
«И наделать тоже можешь», — добавила про себя Полина, отлично знавшая характер Якутова, но вслух произнесла:
— Все, проехали. Пойду я, там Лёва сидит один.
— А ты не дома, что ли?
— Нет. В кои-то веки муж вывез в ресторан, но и тут нашли.
— Все, прости-прости, — зачастил Якутов. — Лёвчику привет. — И положил трубку.
Полина сунула телефон в карман брюк, выбросила окурок и вернулась в зал, где муж уже успел заказать десерт и чай.
— Что ему было нужно? — поинтересовался Лев, когда она села.
Но Полина только махнула рукой, давая понять, что продолжать эту тему не хочет. Она и так весь день чувствовала подкативший к горлу ком обиды, с которым никак не могла справиться. Особенно сейчас раздражало, что даже Сашка Якутов считал, будто это она решила таким образом избавиться от Санникова.
Едва Полина занесла ложку над восхитительно выглядевшим пирожным, как телефон зазвонил снова.
