— Ой, да что вы вцепились — мать, мать? Пережила бы как-нибудь, мы бы ей денег оставили, да и все. Для нее же ничего дороже не было в жизни.
— Милана Сергеевна, вы действительно не понимаете, что своими признаниями делаете свою мать организатором преступлений? И тем самым увеличиваете ей возможный срок за решеткой?
— Ой, да пусть хоть там и останется, мне же лучше. А мы с Юрой свое отсидим и уедем, как собирались.
«Все, я больше не могу, — подумала Полина. — Меня сейчас точно стошнит…» Она нажала кнопку вызова конвоя:
— Уводите, на сегодня мы закончили.
— А принесите в следующий раз без ментола сигареты, а то эти вредные для сердца, — нахально заявила Милана, выходя за дверь.
Полина, дождавшись, пока дверь захлопнется, скрестила на столе руки, уронила на них голову и закрыла глаза.
«Как мне теперь выкинуть из головы все, что связано с этой девчонкой? Что должна была сделать мать, чтобы дочь так сильно ее возненавидела и воспринимала только как соперницу, как помеху на пути к личному счастью?»
Повинуясь какому-то порыву, она вынула телефон и написала сообщение Инне: «Привет, если ты вечером свободна, может, сходим в кафе?».
Дочь ответила буквально через минуту: «Мама, у тебя все в порядке?»
Полине стало стыдно — дочь не поверила, что она может написать ей просто так, без повода, без того, чтобы что-то не случилось.
«Я просто хочу провести с тобой вечер вдвоем, если ты не занята», — написала она и нажала кнопку отправки.
Ответ пришел почти мгновенно: «Конечно, я свободна. Встречу тебя с работы».
Полина убрала телефон и с каким-то облегчением подумала, что разговор с дочерью поможет ей хоть как-то забыть то, что она выслушала здесь.
«Только бы он еще работал… только бы никуда не перевелся, не уволился, столько лет прошло…»
Анфиса ехала в местное отделение полиции, надеясь, что следователь Игорь Мамонтов никуда не делся и по-прежнему служит именно там. Если он вспомнит ее, то, возможно, поможет в поисках пропавшей сестры. Анфиса везла и письмо в белом конверте без надписи, аккуратно упаковав его в файлик и положив для надежности в сумку.
Дежурный долго разглядывал сперва ее паспорт, потом ее саму, потом снова паспорт.
— А зачем вам Игорь Евгеньевич?
— Вы только скажите, работает он здесь или нет.
— Дама, я же задал вопрос — с какой целью вы интересуетесь старшим следователем Мамонтовым?
— Я к нему по делу.
— По какому?
— У меня сестра пропала. Хочу подать заявление, — сказала Анфиса, раздражаясь.
— Заявление у вас приму я, пишите. — В окошке показался лист бумаги и ручка с обкусанным концом. — На имя начальника отделения, фамилия на информационном щите. В произвольной форме, но с указанием даты и времени пропажи, а также особых примет и во что была одета, — скучным тоном произнес дежурный. — Зарегистрируем, а уж потом начальство решит, кому в производство отдать.
— Вы не понимаете, — повторила Анфиса, отталкивая лист и ручку. — Мне нужен Мамонтов…
— Всем нужен Мамонтов, — раздалось у нее за спиной. — Но я один, а вас много. Чем обязан?
Анфиса развернулась и прямо перед собой увидела следователя. За прошедшие годы он слегка постарел, стал почти совсем седым и начал довольно ощутимо сутулиться.
— У вас знакомое лицо, — заметил он, внимательно глядя на Анфису. — Но вспомнить не могу, помогите.
— Анфиса Жихарева, судебный психиатр. Но мы встречались не по профессиональному поводу, а, скорее, по личному. Вы занимались поисками моего мужа Григория Большакова… он… утопился… — Она почувствовала, что сейчас заплачет.
Уже давно Анфиса ни с кем вообще не говорила о Грише и его смерти, старалась не вспоминать о том времени, и сейчас, увидев Мамонтова, словно снова окунулась в прошлое и в те эмоции, которые испытала тогда.
— Так-так-так, стоп! — перебил Мамонтов. — Идемте ко мне в кабинет, я, кажется, понял, о чем речь.
Анфиса часто заморгала, стараясь загнать слезы обратно — она вообще редко плакала и никогда не позволяла себе проявлений эмоций на людях.
— Ну, что же вы? Идемте, — повторил Мамонтов, и она шагнула к турникету.
В кабинете было холодно, Мамонтов сразу подошел к настежь распахнутому окну и закрыл его, наклонился, собирая разлетевшиеся по полу бумаги:
— Вообще памяти нет. Выскочил и шпингалет не задвинул. Вы присаживайтесь, Анфиса… простите, отчество не помню…
— Леонидовна, — сказала она, садясь на выдвинутый стул. — Вы меня извините, Игорь Евгеньевич, я просто не знала, к кому обратиться… вспомнила о вас… дело в том, что у меня пропала сестра. Она в гости приехала к родителям, живет в Японии, сюда приезжает очень редко… и вот уже третьи сутки от нее никаких вестей, кроме вот этого. — Она порылась в сумке и положила на стол файл с письмом.
Мамонтов взял его, вынул записку и пробежал глазами.
— Судя по всему, это как-то связано с вашей профессиональной деятельностью? — спросил он, отложив листок.
— Думаю, да. У меня сейчас на экспертизе обвиняемый в шести вооруженных ограблениях и одиннадцати убийствах, я подозреваю, что может быть замешан его брат, а он очень влиятельный чиновник.
— Решение по экспертизе будет не в пользу обвиняемого?
