— Правы вы были… о некоторых людях лучше не знать ничего вообще…
— Ну вот, девка, рассказала я тебе все, сняла камень с души, — подытожила Тимофеевна, поднимаясь и давая понять, что визит подошел к концу. — Если что подписать надо будет — подпишу, не волнуйся, мне уже бояться некого, все одно скоро туда. — Она указала пальцем наверх. — Но если ты кого-то из этих мерзавцев накажешь, буду за тобой оттуда приглядывать. Эй, Дашка, ты там закончила? — громко спросила Тимофеевна. — Так забирай гостью, у меня еще дела есть!
Белый конверт лежал на рабочем столе, и Анфиса не сразу заметила его среди бумаг и папок.
«Это что еще? — повертев в руке конверт без единой надписи, подумала она. — Кто принес?»
Но именно сейчас у нее совершенно не было времени, чтобы открыть письмо и прочитать, нужно было торопиться в отделение, где ее ждал Санников. Экспертиза подходила к концу, остались формальности, и Юрия можно будет транспортировать обратно в Хмелевск, где его ждало дальнейшее следствие и затем суд.
Санников выглядел нормально, даже улыбался уголками губ, чего прежде никогда не делал. Черный кружок на глазу уже не смущал его, и Юрий не прикасался к нему пальцем, как раньше.
— Доброе утро, Анфиса Леонидовна, — поприветствовал он Анфису, когда та вошла и села за стол. — Как там погодка на улице?
— Тепло сегодня.
— Любите лето?
— Как-то не задумывалась. А вы?
— А я раньше очень любил. Знаете, такое было ощущение, что оно бесконечное. У нас очень красивое озеро, мы туда с братом на рыбалку бегали. Встанешь рано утром, еще только-только светать начинает, удочки берешь, пару кусков хлеба отрезаешь, сахаром сверху посыпаешь — и в карман. — Юрий умолк, на секунду прикрыв глаз. — Вот казалось бы — ну, мы ведь росли уже в то время, когда любые конфеты можно было купить, пасту всякую шоколадную… а мы почему-то помнили, как отец рассказывал вот про эти бутерброды с сахаром, и нам ничего вкуснее не было. Вы такое когда-нибудь ели?
Анфиса задумалась. Нет, такого она не ела, зато помнила, как бабушка, мать отца, к которой их отправляли на дачу, варила смородиновое варенье в медном тазу с причудливыми деревянными ручками. Для маленькой Олеси бабушка стелила под черемухой большое одеяло, бросала игрушки, и та возилась в теньке, не мешая процессу. А Анфиса с удовольствием крутилась рядом, вдыхая чудесный сладкий аромат, поднимавшийся над тазом, и азартно снимала длинной деревянной ложкой пенки с поверхности варенья, сбрасывая их в тарелку, над которой кружили осы. Однажды такая любительница сладкого ужалила Анфису в бровь, и она неделю ходила с опухшим глазом, вызывая смех у дачных подружек.
— Я любила пенки со смородинового варенья, — сказала она, глянув на Юрия. — Вы с братом были очень близки?
— С Сашкой-то? Ну, как… он же намного меня старше, на десять лет, я ж рассказывал. Я и на рыбалку-то за ним увязывался, он не особо хотел со мной возиться.
— Он вас здесь навещал? — вдруг спросила Анфиса, вспомнив встречу у парковки.
— Здесь? — удивился Юрий. — Нет. Передачи мне приносили, это было. А Сашка… нет, не приходил. Он уже давно в Москве живет, к нам в Хмелевск не наведывался.
— И с женой вашей не знаком?
— Я же говорил — она мне не жена… сожительница.
— Странно… почему вы всегда так упираете на это? Ведь рассказывали, что добивались ее, у мужа отбили — и теперь говорите о ней с таким пренебрежением? — спросила Анфиса, вспомнив, что любое упоминание о жене Юрий сопровождал вот этой фразой про сожительницу.
— А хотите правду, Анфиса Леонидовна? — вдруг сказал Юрий, чуть сощурив глаз. — Она же старая, Светка-то. Ну, посудите сами — мне тридцать пять, ей сорок пять. Еще несколько лет — и все, она бабка, а я-то еще молодой.
— Вы поэтому начали с Миланой жить? — вспомнив одно из его откровений, спросила Анфиса.
— А хоть бы и поэтому! — огрызнулся Санников. — А что? Молодая девка, отвязная, свободная… Я, может, влюбился по-настоящему!
— А зачем же вы ее втянули в свои дела?
— Что значит — втянул? Она сама захотела. Я один, что ли, париться на нарах должен? — снова огрызнулся Юрий. — Она, между прочим, похлеще мамаши своей оказалась. Вы ведь думаете, что это я все организовал? Что я эту банду возглавлял, да? Ага, сейчас! Это Светка все придумала! Просто не хотела сама светиться, меня вперед выставляла, мол, ты мужчина, ты умнее… Но идея-то ее была — с дальнобоями!
Анфиса от неожиданности не знала, что делать дальше. По сути, Юрий давал сейчас показания на свою подельницу, а она не имела права говорить об этом следователю, соблюдая врачебную тайну.
— Зачем вы говорите мне об этом сейчас, накануне выписки? Мы с вами общались почти месяц, вы ни словом не обмолвились, и вдруг?
— А может, мне надоело в себе это носить?
«А может, ты мне соврал, и от брата тебе все-таки принесли передачку с запиской, которую никто не нашел?» — подумала Анфиса, поняв, что ей необходимо переговорить с начальником отделения и посоветоваться, как теперь быть. Скрывать информацию она не имела права, но и без соответствующего распоряжения делиться ей с третьими лицами — тоже.
