Нет, Светлана, скорее, могла только слепо подчиняться и исполнять, а вот руководить и организовывать — вряд ли.
Полина понимала, что собственные ощущения не отразишь в материалах дела, они не могут служить доказательством, но не могла отделаться от ощущения, что подельники оговаривают Котельникову с целью выгородить Санникова. Почему и зачем, она пока тоже не понимала.
Очередной допрос Юрия начался с того, что Санников прямо с порога заявил:
— А я понял вас, Полина Дмитриевна.
— Да? Интересно. Поделитесь? — Полина приготовилась выслушать какую-нибудь скабрезность, но Юрий удивил ее:
— Вам Светку жаль, вы стараетесь ее как-то отмазать. Угадал?
— Я, Юрий Викторович, следователь, и, как вы выразились, отмазать никого не могу. Я собираю доказательства вины, увязываю факты, а уж определить меру ответственности каждого — это дело суда. И у меня нет никаких оснований испытывать какие-то особые эмоции по отношению к Котельниковой или к вам, например.
Он смотрел на нее единственным глазом и улыбался:
— Хотите расскажу, что вы на самом деле думаете? Что вот сидит перед вами здоровый бугай с наглой мордой и показаниями своими топит женщину, которую от мужа увел. А вы подумайте, почему она со мной ушла?
— А я это знаю. — Полина пожала плечами. — Сергей избивал ее, а вы показали, что может быть по-другому. Вы ведь ее любили, Юрий Викторович, правда? Иначе — к чему такие сложности? Замужняя женщина, на десять лет старше, с семилетней дочерью — что вы, с вашими-то данными и возможностями, не могли найти себе более выгодную во всех смыслах партию? Уверена, что отбоя от желающих не было. Но вам почему-то запала в душу именно Светлана.
Юрий перевел взгляд на мутноватое окошко, помолчал. Полина наблюдала за ним и чувствовала, что попала в точку, задела что-то внутри, и теперь Санников пытается вновь поймать то настроение, с которым пришел на допрос, но не получается.
— Я ее сперва просто пожалел, — вывернул он. — Даже еще не знал, что муж ее бьет. Просто увидел на крыльце магазина — маленькую, хрупкую, волосы эти… как одуванчик, кажется, дунь — и она улетит. И вот тут, — он ударил себя ладонью по груди, — вот тут что-то сжалось, заболело.
«И ведь он сейчас не врет, — подумала Полина, видя, как изменилось лицо Юрия. — Не врет, он так и чувствовал. Но… что случилось потом? Как он мог спустя десять лет пустить в свою постель дочь Светланы? Любовь прошла за это время?»
— Я ведь на все для нее готов был… ладно, все равно косвенно признался, скажу, как было — я это мужика ее измордовал. Подкараулил вечером пьяного и отметелил. Жалею, что не убил, — с каким-то вызовом заявил Юрий. — Такую тварь надо было… Он Светку перед этим так избил, что ребро проткнуло легкое, она в больницу, понятно, не поехала, хорошо еще, что осложнений не было, повезло просто. Я ведь и до этого знал, что он ее бьет, но Светка всякий раз чуть не в ногах валялась — не трогай его, он меня потом вообще убьет. И я, дурак, слушался. Думал, она знает, как ей лучше. Ну а в тот раз уже не смог сдержаться. Светка его месяц в больнице выхаживала, а я все думал, как быть, если он в себя придет и расскажет, кто его. Ну и решил — надо валить. Светку с пацанкой забирать и валить.
— И она согласилась?
— А я не спрашивал. Просто приехал на машине, покидал в багажник какие-то вещи, сунул их обеих в салон — и все.
— Вот так просто?
— Ну а как? — пожал плечами Санников. — Пока бы я ее уговаривал, Котельников мог очнуться, и тогда я бы на нары… — Он поморщился, поняв, видимо, что в финале все равно оказался там, где не хотел. — Обещал ей, что устроимся, заживем, деньги будут. Я вам так скажу… Светка, мне кажется, ничего другого в жизни не хотела так, как денег. Ну, тяжелое детство, мужик-козел, работа не то чтоб высокооплачиваемая… а она жить хотела, наряжаться…
— И вы решили, что работать самому все-таки слишком не для вас, а вот чужое заработанное забирать — вполне годится? — спросила Полина, надеясь, что расслабленный воспоминаниями Санников проговорится, но нет. Юрий был начеку:
— Э, так не пойдет, Полина Дмитриевна. Я вам душу открываю, а вы меня на мелочах ловите? Не я это придумал, говорю же — не я! Светка все. И пистолеты она нашла.
— В лесу, когда за грибами ходила?
— Да почему же… В Осинске человека нашла, который торговал тихонько… цыган вроде какой-то, не то Сёма, не то Слава, не знаю, ее спросите.
— И вы всерьез думаете, что я поверю в то, что выросшая в детском доме Светлана, тихо и почти как затворница жившая в поселке Лесопильщик, имела такие знакомства?
— Ну, проверяйте, раз на слово не верите, — пожал плечами Санников. — Она на рынок в Осинск сама ездила, деньги передавала и стволы забирала. Деньги я у друга одолжил, у Огонька, ему тоже вопрос задайте, он подтвердит. Мы как раз тогда у них жили.
«Ну, в том, что Огнивцев подтвердит, я не сомневаюсь, у вас схема, похоже, заранее была наготове, — подумала Полина. — Двигунова, конечно, пошлю в Осинск, пусть там с участковым переговорит на предмет цыган, торгующих оружием. Но это номер пустой».
