Ей показалось, что Полина посмотрела на нее с уважением.
— Дамы, простите, что вмешиваюсь, — громко произнес Лев. — Маршрут задайте.
— В гостиницу, заселим Анфису, потом позавтракаем и в СИЗО, — распорядилась Полина.
— А мы вашему мужу планы не нарушим? — негромко спросила Анфиса, но Лев услышал:
— А в нашей семье работает Полина Дмитриевна. Я домохозяин.
— Не слушайте его, Анфиса, — отмахнулась Полина. — У него свой довольно крупный по местным меркам бизнес, но он позволяет владельцу вести дела из дома, из машины, из ресторана — был бы интернет. В общем, не берите в голову, Лёва так всегда шутит.
Они сделали все, что наметили, и наконец оказались у здания СИЗО, напоминавшего старую крепость из красного кирпича. Здание и было старым, еще дореволюционной постройки, аж девятнадцатого века, и оказалось, даже тогда в нем располагалась тюрьма, где содержались арестанты со всей тогда немаленькой губернии.
— Колоритно, — заметила Анфиса, шагая по гулкому коридору вслед за Полиной и сотрудником СИЗО, провожавшим их в крыло, где находилась санчасть.
— Да, атмосфера своеобразная, конечно, — отозвалась Полина. — Но мы люди привычные.
— Полина, я вас должна предупредить, — начала Анфиса, когда они остановились возле палаты, где содержалась Светлана Котельникова, но Каргополова перебила:
— Я не буду вам мешать, знаю, что это конфиденциально, только посмотрю, в каком она состоянии, и буду вас ждать. Не торопитесь, разговаривайте сколько потребуется, я освободила сегодняшний день.
Светлана лежала на боку, отвернувшись к стене. Она никак не отреагировала на звук открывшейся двери, на то, что кто-то вошел.
Полина постояла пару минут и вышла, а Анфиса осталась, придвинула стул и села.
— Светлана Михайловна, добрый день. Меня зовут Анфиса Леонидовна, мы можем побеседовать?
— Кто вы? — не поворачиваясь, спросила Котельникова.
— Я судебный психиатр.
Это сообщение произвело на Котельникову совершенно неожиданное впечатление, и Анфиса даже слегка растерялась от ее реакции — Светлана рывком села, подтянула колени к груди и захохотала:
— Ну нет! Вот этого точно не будет, я не психическая!
— Не будет — чего? — стараясь говорить спокойно, спросила Анфиса.
— В дурку, как свою мать, он меня не упрячет, нет!
— О ком вы говорите, Светлана Михайловна?
— Ну вас же Сашка прислал?
— Какой Сашка?
— Санников, брат Юры. Решил, значит, что так проще будет? А нет! Я не дура, не психбольная! И все, что следователю сказала, правда! Пусть судят, пусть на зону отправляют, я не отказываюсь! Но в дурку не поеду, не поеду, слышите?! — выкрикнула она и закачалась из стороны в сторону. — Я убивала, да, я все придумала, я пистолеты покупала! Но я это делала осознанно, понятно?!
— Вполне, — кивнула Анфиса. — Вы успокойтесь, я здесь вовсе не по просьбе Александра Санникова, меня следователь попросила с вами поговорить.
— Да не о чем нам говорить, ясно? Я виновата во всем — что вы еще-то хотите от меня?! А Юра меня просто любил, потому подчинялся! А потом… — Она вдруг заплакала, спрятав лицо в коленях. — Я должна его отпустить… не должна мешать им, пусть живут как хотят. А я отвечу за то, что сделала. Уходите! Я ничего больше не скажу!
Она рухнула обратно на кровать и снова отвернулась к стене.
Анфиса всегда чувствовала грань, за которой продолжать разговор уже не получится, да и смысла нет. Она встала:
— До свидания, Светлана Михайловна, — и постучала в дверь.
Ее выпустил тот же сотрудник СИЗО, что провожал их с Полиной сюда:
— Закончили уже?
— Бесполезно. Она не будет говорить.
Они вышли в крыло, где находились камеры и административные помещения, откуда-то появилась Полина:
— Все зря?
— Да. Она ничего другого не скажет, будет брать все на себя. Ее очень надломила ситуация с дочерью и гражданским мужем, единственным выходом она видит реальный срок для себя — по максимуму. И будет держаться этой версии.
— Она к суициду не склонна?
— Мне так не показалось, — сказала Анфиса. — Если бы хотела, уже бы попыталась — после всего, что вы мне рассказали. Нет. Она решила принять роль мученицы, спасая любимого и дочь, ей это кажется правильным.
— Это не кажется правильным мне, — негромко произнесла Полина.
— Даже если вы докажете, что все было иначе, она на суде продолжит брать все на себя. Это такой психотип — вечная жертва. И сейчас она снова видит возможный выход только в том, чтобы пожертвовать собой, взяв основную вину на себя, — вздохнула Анфиса и вдруг подумала, что в этом они даже схожи. — Словом, вам не удастся заставить ее передумать и сказать, как на самом деле было.
— Ей сегодня передачу принесли, — вдруг сказал провожавший их сотрудник, и Полина насторожилась:
— Уже отдали?
— Нет, еще в каптерке у контролеров, передачи забирают в три часа.
— Идем, — решительно развернулась Каргополова. — А кто принес?
— Кто принес, не знаю, а вот кто занес, видел. Ольга Глызина, контролер, — сказал сотрудник.
— Быстро ее в каптерку, только не говори зачем, — распорядилась Полина.
Сотрудник пошел назад, а Анфиса спросила:
— Вы думаете, ее кто-то хотел предупредить?
