С этими словами Укатомб развернулся и зашагал вниз по улице к своему дому. Лун несколько секунд стоял в недоумении, глядя в след известному наёмнику. Затем юноша быстро огляделся по сторонам и, удостоверившись, что никто из прохожих и соседей не смотрит, разжал свой кулак. Внутри был один искрящийся кровоцвет. Лун быстро сжал кулак и сунул руку в карман.
Гольм же с невозмутимым видом шагал по направлению к дому. Его посетило давно забытое им чувство теплоты глубоко в груди. Приятное чувство. Эмоция, которую нельзя купить ни за какие деньги.
+++
Солнце только что преодолело середину небосклона. Улей теперь был похож на муравейник с этими вечно снующими туда и сюда людьми. От утреннего спокойствия не осталось и следа. Укатомб стоял на кривом каменном крыльце своего дома и неспешно курил, глядя на оживлённую улицу. Он провожал взглядом удаляющихся от него людей. Войч и Сидниц медленно смешались с уличной толпой, будто и не сходили с кривого крыльца пару минут назад. Такое щедрое жалование за работу наёмники, должно быть, не получали ни разу в жизни. Это сразу остудило пыл уже прилично пьяных бывших членов отряда Выстрела. Сидниц учтиво попрощался со своим бывшим карнавом. Войч не проронил и слова, чем не удивил Гольма.
Эти двое – то немногое, что оставалось от жизни, которой посвятил себя наёмник Укатомб. И теперь эти люди ушли. Гольм остался один. Наедине с собой. Внезапно он осознал, что испытывает такое забытое чувство свободы, как тогда, когда сидел на дереве недалеко от огромных чёрных камней и караулил юных беглецов с винтовкой в руках. Стрелок был словно пустая бутыль из стекла, которая обладала удивительной лёгкостью и прозрачностью.
Ноги Гольма спустили его с крыльца, и он пошёл. Когда наёмник осознал, что идёт к определённой цели, желания останавливаться у него не возникло. Он прошёл через весь Зелёный угол, район в котором находился его дом. Хотя, если подумать, большим домом для него был чёртов искорёженный вездеход, нежели тот каменный склеп с клопами, на крыльце которого стрелок курил несколько минут назад. Постепенно стрелок попал в район Кривого рога, одну из самых криминальных частей полиса. Этот участок пути Гольм преодолел быстро, лишь пару раз кивнув, увидев несколько знакомых лиц на скамье у одной из таверн. Через несколько минут наёмник вошёл в Обитель святош, самую религиозную часть Улья. В этом месте находились почти все храмы и святилища почитаемых богов, а так же госпиталь. Наёмник нечасто бывал в этой части полиса, однако неплохо знал его структуру и даже срезал пару улиц подворотнями, направляясь к госпиталю. Мужчина миновал широкую и высокую теплицу, в которой сёстры культа Азеранны выращивали различные овощи, фрукты и годные для врачевания травы. Наконец Гольм поднялся по массивным каменным ступеням и вошёл в госпиталь.
Внутри госпиталя витали запахи типично медицинские, немного непривычные носу стрелка. Стрелок расстегнул куртку и снял с головы шапку, погладил рукой щетину бороды. Гольм спокойно миновал преграду из множества стоящих в вестибюле людей и подошёл к столу. За столом сидела тучная монахиня в толстых очках. Когда Гольм подошёл к ней, та оторвалась от большой книги с разлинованными страницами и с интересом взглянула на стрелка.
– Вам помочь? – в голосе пышной монахини сквозила скука.
– Мне нужна сестра Кармида. Где я могу её найти? – вежливо
– А вы, по какому вопросу? – тонкие брови монахини придвинулись друг к другу.
– Два моих человека, наёмника, были доставлены сегодня к вам. Хочу помочь составить их файлы о смерти.
– Хорошо. Она на втором этаже, сейчас я её вызову.
Тучная монахиня нажала на кнопку небольшого устройства, стоящего на столе. Она придвинулась к серому микрофону, выехавшему на подвижной ножке прямо из внутренностей металлической коробочки. Затем чётко и громко произнесла пару фраз в микрофон.
– Сестра Кармида. Вас ожидают в вестибюле. Составление файла о смерти.
