Через пару минут Гольм увидел знакомое лицо. Сестра Кармида, высокая женщина с глубоким шрамом через всю левую щёку, легко выделялась из толпы своими светлыми волосами, собранными в пучок. Она сделала жест рукой, приглашая Гольма следовать за ней. Вместе они направились по длинному коридору к лестнице, что вела к подвальному помещению, в мрачных стенах которого находился архив. Попутно наёмник начал неприятный разговор. Разговоры о мёртвых подчинённых никогда не были коронной темой стрелка. Но не спросить знакомую монахиню он не мог.
– Что там с моими парнями, сестра?
– Их доставили, осмотрели, записали данные и кремировали. Прах будет отдан родственникам, если таковые имеются, – тон монахини был лишён эмоций.
– Нет у них никого. Был только отряд. Теперь и отряда нет.
– Понятно. Добавим отсутствие родственников к их файлам. Я указала стандартную информацию для наёмников. Погибли на задании и всё такое. Какие-либо изменения или дополнения потребуются? – почти безучастно произнесла монахиня.
– Нет. Не нужно, – Гольм отмахнулся.
Сестра Кармида остановилась прямо у лестницы, ведущей в подвал здания. Она повернулась лицом к наёмнику и вопросительно посмотрела на него.
– Так зачем же я здесь, тогда? – голос монахини окрасился нотками раздражения.
– Нужен доступ к файлу одного человека, которого я застрелил, – Гольм перешёл на шёпот.
– Кого именно мы ищем? Без уточнения, боюсь, это будет длинный список, – сестра Кармида цинично усмехнулась.
– Искать будем Кристана Девельского.
Монахиня изменилась в лице. Невозмутимость сменилась тревожностью. Она подняла правую руку в воздух и произвела рубящее движение открытой ладонью, рассекая воздух перед собой.
– Нет, Гольм, я умываю руки. У меня могут быть серьёзные проблемы из-за этого. Его дело в особом разделе архива.
Монахиня попыталась пройти назад в сторону вестибюля. Наёмник остановил её своей цепкой рукой и резко развернул к себе лицом.
– Что ты делаешь? – возмутилась монахиня.
– Мне это очень нужно, сестра. За большой риск я заплачу большие деньги, – Гольм достал из внутреннего кармана куртки небольшой мешочек и передал его в руки собеседницы.
Монахиня вернулась к лестнице и осторожно заглянула в мешочек. Затем он положила его себе в карман и повернулась к наёмнику. На её лице читалось раздражение, но так же и некоторое облегчение.
– Жди здесь. Я принесу распечатку. Но учти, это будет в последний раз, – шёпот монахини выдавал волнение, но и некий азарт.
– Клянусь под взором Миродевы в этих святых стенах… – Гольм тихо произнёс эти слова нараспев и закатил глаза.
– Молчи, безбожник. Имей уважение… – лицо монахини сквозило отвращением.
– Я уважаю лишь дела. Сделай дело, и ты меня увидишь здесь вновь лишь в качестве бездыханного тела, – стрелок произнёс эти слова с каменным выражением лица.
Монахиня пару секунд сверлила взглядом наёмника. Затем она развернулась и начала спускаться по лестнице. Дверь внизу лестницы открылась и тут же захлопнулась уже за её спиной.
Менее чем через двадцать минут Гольм вышел из здания госпиталя и зашагал в сторону теплицы. Там он нашёл укромный закуток и достал бумаги из куртки. Наёмник несколько минут изучал документ, затем негромко выругался.
– Скверные слова разрушают людскую душу, – из-за угла теплицы показалась сестра Элайза.
– Приму к сведению, спасибо. А, это вы были сегодня утром на площади? – Гольм поспешно спрятал бумаги внутрь своей куртки.
– Да я приходила, чтобы увидеть свою ученицу, а так же запомнить всех тех, кто изловил её словно дикого зверя, – монахиня хмурилась, словно грозовая туча.
Гольм поднял одну бровь и с вызовом посмотрел на пожилую женщину перед ним.
– Следили за мной, чтобы сунуть нож под сердце в каком-нибудь закутке? – наёмник поводил левой рукой, указывая на всё вокруг себя. – В закутке типа этого. Человек просто выполнял свою работу, а вы уже приговорили его к смерти. Как жестоко.
– Прекратите нести чушь! Я просто хочу с вами поговорить, – сестра Элайза продемонстрировала наёмнику свои пустые ладони.
– Какое совпадение. Я как раз искал служителя ордена для исповеди. Я хочу начать новую жизнь. Для этого мне нужно расстаться с грехами прошлого.
– Паясничаете? – монахиня скривила рот, изображая презрение.
– Нет, сестра. Я совершенно серьёзно. Найдём место подальше от чужих глаз и ушей. И я отвечу на ваши вопросы, а вы на мои.
Сестра Элайза внимательно смотрела на стрелка, пытаясь разглядеть что-то понятное только ей в глубине его серых глаз. Затем она просто повернулась и медленно зашагала куда-то. Не глядя в сторону наёмника, монахиня негромко бросила пару слов через плечо.
– Следуйте за мной. Только без паясничества, пожалуйста.
+++
[Тьма идёт и мрак клубится… Зло готово пробудится....]
[Сумрак мчится по дороге… Всадник тёмный на пороге....]
[Перст костлявый указал…. УМЕРЕТЬ ОН ПРИКАЗАЛ!!!]
