В швейцарском участке нас допрашивали раздельно. Я сказал, что нашел пакеты я. Затем случайно встретил Малую. Она про это ничего не знала. Получается, не при делах. На свободу не надеялся. Суммы товара хватало, чтобы перевели в депорт. Мне принесли документы на подпись. Упоминалась сумма в двести евро. Настолько, значит, оценили пакеты. Остальное мусора, получается, разобрали себе. В письменном допросе имя Малой не упоминалось.
Далее – камера-одиночка. Я забыл снотворное. Ну и ладно. Последнее время пользовался другим средством – медитация. В позе лотоса. Вдох. Выдох. Вдох. Без мыслей. Концентрируюсь на дыхании. И… отключен из вашего мира. Словно провод из розетки................
Через, кажется, пару дней камера открылась. Был свободный, медитирующий заключенный, а стал, не осудите жонглирование слов, заключенный свободный.
Домой вернулся голодным. Как обычно после КПЗ. Был вечер. Все готовили пельмени на кухне. Чифир мешал фарш из свинины и говядины. Малая резала лук и плакала. Слезливый лук. Чифир критиковал: слишком крупные куски. Малой лишь бы скорее отделаться. Ведь слезы. Борода возился с тестом. А Ежу и без пельменей по кайфу. Он растянулся на диване перед телеком. Фильм на арабском. Можно подумать: осознает. Хотя (кто знает?), наверное, понимал. Наркотики… Еж с пивом. После каждого глотка прятал бутылку под куртку. Помнит, что с минуты на минуту появится охранник. Вечерняя проверка. Пиво запрещается. Непонятно, зачем ему пиво? Героиновые «питоны» не пьют. Я пригляделся – у него безалкогольное. Вспомнилось, как в Швеции Еж пахнул пивом ежедневно. Однажды случайно заметили: не пил, а полоскал рот. Для перегара. О своей заторможенности и разные зрачки, один больше другого, (потому как неодинаково дозировал глазные капли) разводил руками: такое пиво. Еж обманывал и опасался, что прогоним. В конце концов, его раскусили…
Я проголодался не на шутку. Даже, не поверите, съел бы капиталистическую колбаску. Малая была необыкновенно тихой и послушной, будто в церкви. Оказывается, на днях Чифир сорвался с цепей гуманизма и заклеил рот, руки и ноги Малой скотчем (который долго пылился для заготовки «брони») и положил племянницу в колыбель-багажник машины. Аж на сутки. Ибо Малая нагрубила. Уже в который раз. Судьба, стало быть, отвела от одного заключения в другое. Лучше бы, как все девки, игралась в куклы. Нет же – Малая в детстве стригла волосы своих кукол под мальчиков.
За ужином Чифир ностальгировал о прежней Европе. Деньги, дескать, кругом валялись. Не то что ныне бегаешь за копейки. И мелко, и скучно.
– Да, ты был мафией, – вздохнул Ежик, будто он, а не Чифир, вспоминал свои сытые еврогоды.
– Глупости. Мафия – это звено в системе преступных действий. Я же – просто бродяга. А бродяга всегда вне системы. – Чифир вдруг заговорил с научным оттенком. – Я щипаю по чуть-чуть. Чтобы опять не получить срок. Надоело уже.
Малая беспокоилась, что бабушка не отвечала по скайпу. Гудок, еще и еще – и тишина.
– Не волнуйся. Возможно, она пока не разобрала, как пользоваться компом.
– Нет. Она умная. Всех видит насквозь. Гости, помню, приходят. А бабушка скажет, что вот – хороший человек, а этот – плохой. Чувствует сердцем. Так потом и сбывается.
Малая дозвонится. Зря беспокоилась: бабушка уходила к соседке. Через неделю Малая послала на родину гостинцы. С Базеля отправляется поезд до Гродно. За коробку-посылку проводницы брали шампанское и конфеты.
Полиция присылала нам письма, чтобы явились к ним на исправительные беседы. Никто не ходил. Зачем, если рано или поздно встретимся на очередном приводе? «Своими ногами в мусарню не ходят», – цитирую Чифира. Не потому ли мусора наведывались к нам сами? Противозаконного не находили. Зато после них все вверх дном, бардак. Ясно, что, того жди, чего-нибудь найдут. Если не забывчивый Ежик, то подкинут. Полиция советовала уехать из страны подобру-поздорову, а иначе – тюрьма. Вот почему решили, что снимем однокомнатную квартиру. Официально, через агентство – нам, беженцам, нельзя. Оставалась аренда, как говорится, по-черному. В русском магазе взяли номер того, кто сдавал жилье нелегально. Он говорил по-русски, но родом из южных краев. Ему заплатили пятьсот евро в задаток. И плюс – столько же за месяц. После первой ночи поняли, что не останемся надолго. В доме клопы. Поэтому сменили матрасы, обрызгали пол ядами. И без толку – клопы победили. Через неделю в итоге сообщили владельцу жилья, что уезжаем. Тот приехал на встречу с приятелем. Я дождался его один, чтобы вернуть ключи и взять задаток.
– Плохо, что вы поздно сказали про отъезд.
– Мы тут лишь неделю. За оставшиеся три денег не нужно. Берем только задаток.
– А что не нравится?
– Мы говорили по телефону. – У него вопросительный взгляд. Будто не слышал. – Клопы.
– Странно. Никого, кроме вас, это не беспокоило. А знаешь, кто готов поселиться на ваше место?
– Понятия не имею. Что там с задатком?
– Я не могу вернуть. У меня кредит за квартиру. Найдите кого-то вместо себя. Тогда и поговорим.
– Ну ладно. Прощайте. Созвонимся.
