Фантастический вещевой магазин. Абсолютно без видеокамер. Одна продавщица. На втором этаже магазина окно с видом на безлюдный тупик и трамвайные пути вдалеке. Окно открывалось. Тут еще давно подкрадывали-щипали по чуть-чуть. В конце концов, о магазине узнали грузины. Что ж, стало быть, недолго осталось гореть звезде коммерческого счастья. Грузины выносят все подчистую. Даже оторвут обои и продадут, словно картины эпохи Возрождения. Отчего мы решились на прощальный бал магазину. Самое время. В магазине Малая подносила мне вещи. Я скидывал их из окна. Чифир ловил и тут же складывал в машину. Кто-то поднимался по лестнице в магазине, но я не замечен за углом. Минут десять – полки и вешалки заметно опустели. Взяли бы еще, но машина забита донельзя.
Одежду погрузили на вечерний поезд в Гродно. Я крутил головой по сторонам, как филин, чтобы не столкнуться с вокзальным шерифом. Ведь он, того жди, сошлет меня по месту прописки. Ибо какойто суд (без моего присутствия) вынес решение, что в Базель мне запрещается совать нос. Белорусская проводница разговаривала с нами о большой политике, когда местный проводник что-то ее спросил по-немецки. Она вопросительно пожала плечами. Тот спросил на французском и английском.
– На фига мне ваш иностранный язык?! – Проводница пускала сигаретный дым в лицо пристающего. – У меня папа круто стоит! Понял?
– Эх, мне бы такого папу! – театрально воскликнул Чифир.
Кондукторшу отблагодарили подарком за перевозку. На прощание Чифир хлопнул ладошкой ее аппетитную попку. И вряд ли папа такому обрадуется.
Дома Чифир вынул из холодильника пиво. На сковородке пожарил корочки хлеба. Посолил. Закуска к пиву.
– Ты – мастер на все руки. – Я, конечно, делил сухарики поровну. Себе – две трети, остальное – ему. Польщенный Чифир закрывал на это глаза.
– С мое, Витя, поживи и стоя какать научишься. По телевизору документальный фильм о нелегальном пересечении границы из Мексики в США. Я заинтересовался, пульс участился. У меня свои счеты с Америкой. Зачем туда? Ну, конечно, чтобы и там вести подрывную деятельность (в тылу врага) и раскрутиться до электрической скамейки.
– Думаете, границу можно перебежать? – 50 на 50. – А ты, Чиф? – 90 на 90. – Серьезно?
– Одно из двух: или убьют, или сам умрешь.
Ночью Чифир пропал. Наверное, кражи. Со взломом, наверное. Он вернулся под утро. Часик другой выспался и позвал нас в магазины. Ему все мало.
В машине беспорядочно разбросаны дрель, перфоратор, пила, веревки. А также сканер для отключений сигнализаций в доме. Малая сказала, что такие вещи нежелательно держать в машине или нашей общаге. Мусора, того жди, найдут… У Чифира так: не взламывается крепкая дверь, а окно с решетками – что ж, значит, продалбливается стена. Кажется, на машине уже опасно передвигаться. Как бы не замечена… И вот останавливаемся у прохожего. Я спросил, где поблизости парикмахерская?
– Мне тоже туда, – обрадовался прохожий. – Я вам сейчас покажу. Все покажу.
Открыл дверцу, а перед ним – пила, веревки и кетчуп. Но ему невдомек, что это кетчуп.
– Спасибо, ребята. Я передумал. Лучше прогуляюсь. Полезно, говорят, для здоровья. Ну я пойду. Можно? Вы не против? Пожалуйста. У меня семья, дети, коллекция бабочек.
Я оброс волосами. Еще в тюрьме подстригся бы. Но ожидал, что на днях депортируют во Францию. А там – свобода. В магазин потом не с руки заходить лысым. Таких сразу подозревают. В парикмахерской передумал стричься. Парикмахер даже себя не может причесать. Его волосы торчали антеннами во все стороны света.
Дальше – опять по магазинам. Чифир, как всегда, крестился на иконы перед кражей. Я сказал, что просьбы помощи в кражах – это богохульство.
– Зуб, ты ничего не понял. Я прощения прошу. Заранее. Господь всех простит.
– Это все просто слова. Если Господь и простит, то лишь за дела наши.
– Какие дела?
– Если увидим свой грех, если изменим себя, то есть очистимся… Наверное, так… А еще в Библии написано: «Даже демоны верят, что Бог существует». Веры недостаточно. Понимаешь?
– Смотрите: Зуб теперь проповедник, – насмехался Чифир.
Малая стерла яркую помаду с губ, чтобы не привлекать внимания. И я бы не пошел в магазин. Но Чифир подшучивал, будто я боюсь тюрьмы. Цивилизация, дескать, Витю приручила. В магазине отомстил ему за ехидство. Едва Чифир тянул загребущие руки к водке и виски, а я опережал и забирал все, что на полке. Тогда отчаявшийся Чифир целился на косметику, но я опережал его и здесь.
В очередном магазине подхожу к алкогольной полке, где на полу осколки бутылок и лужа. Не Чифир ли спешил? Пахло водкой. Следом за мной, как назло, продавщица:
– ++++++
Ничего не понял. Немецкий ведь. Но догадался: речь о разбитых бутылках. Я объяснил поанглийски, что дело не моих рук. Затем купил молоко. Уход без покупок – внимание к себе. Так нельзя. И никаких краж. Осторожность.
