— Да, она странная, непріятная женщина, коротко сказалъ адвокатъ. — Она никакъ не хочетъ понять моей роли и длаетъ сцены мн, сердясь на племянника.
— Да, ваше положеніе крайне непріятное, съ улыбочкой согласился Петръ Ивановичъ. — Вы вдь, вроятно, по назначенію защищаете этого негодяя, потому что вдь по доброй вол едва-ли кто ршился-бы стоять за такихъ подлецовъ, какъ эта шайка банковскихъ мошенниковъ.
Довренному лицу Хрюмина разговоръ съ Петромъ Ивановичемъ становился еще боле непріятнымъ, чмъ переговоры съ Олимпіадой Платоновной, и оно, не отвчая на слова Петра Ивановича, только вскользь вжливымъ и мягкимъ тономъ спросило:
— Вы въ семинаріи воспитывались?
— А что? спросилъ Петръ Ивановичъ.
— Такъ, я люблю проврять, врны или неврны мои наблюденія, отвтилъ адвокатъ.
— Въ семинаріи, отвтилъ Петръ Ивановичъ.
— Я такъ и думалъ, закончилъ адвокатъ и отвернулся къ окну вагона:- Какая жалкая и блдная природа у насъ здсь на свер. Стоитъ взглянуть на нее, чтобы сразу угадать и жизнь, и характеръ живущаго здсь народа… Да, здсь лучше чмъ гд нибудь можно проврить взгляды Бокля на вліяніе природы на человка. Это положительно великіе взгляды…
Потомъ отъ философскихъ толковъ о природ он перешелъ къ разсказу о политическомъ процес, гд онъ защищалъ нсколькихъ подсудимыхъ. Въ числ ихъ оказался одинъ семинаристъ товарищъ Рябушкина и Петръ Ивановичъ заинтересовался подробностями этого процеса. Адвокатъ расхваливалъ своего кліента и сильно либеральничалъ. На блоостровой станціи онъ довольно просто и радушно предложилъ Петру Ивановичу выпить и посл второй рюмки уже совсмъ дружескимъ тономъ замтилъ ему:
— А я сразу угадалъ, что вы никогда не занимались юридическими науками.
— Да не занимался, сказалъ Петръ Ивановичъ.
— Если бы вы занимались ими, вы не обвиняли бы меня за то, что я защищаю не только какихъ-нибудь политическихъ преступниковъ, но и такихъ лицъ, какъ этотъ мерзавецъ Хрюминъ, сказалъ господинъ Анукинъ. — Что такое и политическіе преступники, и эти простые мошенники Хрюмины? Продукты и жертвы времени, современнаго общественнаго строя, одинаково заблуждающіеся люди, жалкіе въ своихъ заблужденіяхъ. Не кара ихъ важна для общества, а важно устраненіе причинъ, вслдствіе которыхъ они являются. Вотъ та точка зрнія, на которой долженъ стоять каждый изъ насъ. Да еще одинъ изъ нашихъ величайшихъ писателей замтилъ: это еще вопросъ, кто кого тутъ убилъ: жена-ли мужа или мужъ жену. Это онъ замтилъ, по поводу убійства въ семь герцоговъ дю-Пралэнъ или въ семь Лафаржей, не помню теперь. Но дло не въ лицахъ, а въ глубокомъ смысл этой фразы. Дйствительно, чмъ виноватъ какой-нибудь Хрюминъ, что все, воспитаніе, обстановка, среда, вело его къ легкомысленному отношенію къ своимъ обязанностямъ? Онъ гадокъ, низокъ, пороченъ, но казните0же и тхъ, кто его сдлалъ такимъ, казните ихъ прежде, чмъ казнить его. Вотъ-съ та истинно гуманная точка зрнія, на которой долженъ стоять каждый адвокатъ.
Потомъ, закуривъ сигару уже въ вагон и небрежно от кинувшись на диванъ, господинъ Анукинъ продолжалъ:
— Кром того, въ дл Хрюмина есть нсколько чисто юридическихъ вопросовъ, которые крайне важно разъяснить въ интересахъ общества. Наши банки стоятъ еще на шаткихъ основаніяхъ, многое въ нихъ еще спутанно и неясно, произволу разныхъ членовъ правленія, разныхъ директоровъ данъ слишкомъ большой просторъ. Путемъ судебнаго слдствія, путемъ судебнаго разбирательства надо разъ и навсегда разъяснить, что законно и что незаконно въ поступкахъ тхъ или другихъ изъ банковскихъ дльцовъ. Вотъ хоть бы этотъ Хрюминъ: онъ былъ только орудіемъ въ рукахъ ловкихъ заправилъ. Представляется теперь вопросъ: имлъ-ли онъ право не исполнять ихъ требованій? поступалъ-ли онъ не законно, исполняя незаконныя приказанія и требованія начальствующихъ лицъ? какимъ путемъ могъ онъ пресчь ихъ незаконныя дйствія?
Онъ пустилъ струйку дыма, граціозно потянулся и проговорилъ:
— Вы, конечно, не стоите за доносы? Ну-съ, а между тмъ при современныхъ порядкахъ въ банковскомъ, да и во всякомъ другомъ дл въ томъ положеніи, въ которомъ стоялъ Хрюминъ, онъ долженъ былъ или бросить мсто, или доносить… Конечно, вы скажете, что онъ долженъ былъ бросить мсто. Но, батенька, спросите себя откровенно: всегда-ли вы бросали мсто, видя, что вы или даромъ берете деньги, или что вы не такъ длаете дло, какъ слдуетъ… Вы учитель, кажется?
— Да.
— Вроятно, преподаете русскій языкъ или исторію?
— И то, и другое.
— Прекрасно. Ну-съ, то-ли вы говорите на урокахъ исторіи, что вы думаете, или то, что вы должны, что вы имете право говорить въ предлахъ данной програмы и даннаго направленія?..
— Я…
Господинъ Анукинъ не далъ Петру Ивановичу времени отвтить.
