Как считал Виктор, Шубин был не виноват. Немцев прозевали посты ВНОС и когда они появились над аэродромом, взлетать было уже поздно. Зенитчики тоже проспали их появление, открыли стрельбу в самый последний момент, когда бомбы были уже сброшены. Тридцатисемимиллиметровые огурцы, летящие вслед вражеским самолетам, придали тем изрядной прыти и немцы быстро скрылись из виду. Но Виктор еще при их атаке успел разглядеть, что это были не "мессеры". Они были слишком уж лобастыми, с другой формой фюзеляжа и крыльев, даже звук их моторов был другим.
День у Виктора оказался безнадежно испорчен. И было даже не столько жаль погибшего Левушкина – покойный был в общем неплохим человеком, Виктору было жаль себя. Торчащий из земли хвост авиабомбы вновь и вновь вставал перед глазами, вызывая неприятный холодок внизу живота. Смерть прошла буквально в волоске, лишь мимоходом глянув на Виктора, и этот взгляд продирал до печенок…
…Проснулся Саблин от того, что что-то, щекоча, мазнуло по лицу и качнулась кровать. В комнате была прокладная темень, за открытым, незанавешенным окном тоже. Вокруг была тишина – полк еще спал. По полу зашлепали босые ноги, что-то звякнуло и послышалось бульканье. Продрав глаза, он увидел белеющую во мраке невысокую округлую фигурку Майи. Она пила воду из чайника.
— Будешь? — спросила она. — Ты меня разбудил. Хрипел что-то во сне и зубами скрежетал.
Холодная вода полилась в пересохшее горло, освежая и возвращая к жизни. Кошмарный сон растаял бесследно, оставив после себя липкий пот и бешено колотящееся сердце. Он поднялся с кровати и пошел к умывальнику. Вернулся мокрый, посвежевший, завалился на кровать, думая урвать еще часок сна. Майя сразу, по-хозяйски, закинула на него ногу, обиженно зашептала:
— А все-таки ты, Витя, козел. Ты чего вчера так поздно приперся, да еще и пьяный? И зачем меня разбудил? В следующий раз будешь Дуньку гонять, — она сердито засопела.
Виктор вздохнул. Платой за регулярный секс стало собственно наличие Майи. Узнав ее получше, он ужаснулся ее эгоизму, наглости и жадности. Как можно было изменить (и регулярно изменять) Нине с этой проституткой, у которой из всех достоинств только то, что между ног? Однако что-то его удерживало от того чтобы порвать отношения.
— Я почти трезвый был, по граммульке выпили. У Шубина сидели. Вчера к нам нового замполита прислали. Оказалось, это Сашка Литвинов – он в сорок первом в нашей эскадрилье комиссаром был. Вот командир и собрал на посиделки. Еще меня и Соломина. От старого состава только мы и остались.
— Слышала, — сказала Майя, — девки болтали, что у него нога деревянная. Или брешут?
— Ступни нет. На протезе ходит. А вообще парень хороший – фашистов бил крепко. Этот не будет лозунгами вещать. "Товарищи! — подражая полковому замполиту, пробормотал Виктор. — Я, оставаясь на земле, уверен, что вы с честью выполните задание в воздухе".
Майя хихикнула.
— Когда там подъем будет? — зевая, спросила она, — еще часок можно поспать?
— Четыре утра, — буркнул он, засыпая. Сон обволакивал, уносил куда-то вдаль.
— Тут, в БАО, сапожник есть, — отрывая от сновидений, вновь зашептала Майя, — вчера рассказывали. Шикарные сапоги шьет, я уже договорилась. Осталось кожу достать, но это тут, в городке купить можно. Я узнавала. Быков такие Таньке своей заказал, все надеется, что она ему чаще давать будет. Фифа, — Майя фыркнула. — Дашь четыреста рублей, а то эти кирзачи уже ноги стерли.
Виктор сердито засопел. За неделю совместной жизни Майя уже вытянула из него изрядное количество различных благ. И не собиралась останавливаться на достигнутом.
— Подождут сапоги, — буркнул он. — Я жене вчера денег отослал, осталось немного, на пропой.
Майя обиженно замолчала, потом засопела, демонстративно отвернулась к нему спиной. Он усмехнулся про себя и попытался уснуть…
Через час Саблин, в окружении летчиков, уже стоял у КП, ожидали Шубина. Над краем горизонта уже показался ослепительный диск солнца и верхушки тополей позолотились, встречая новый летний день. На доброй трети аэродрома, закрытой от солнечных лучей деревьями, все еще царил полумрак, но работа кипела уже вовсю. Воздух дрожал от рева прогреваемых моторов, деловито сновали механики и красноармейцы из БАО, полки готовились работать.
