— В смысле? — подняла левую бровь Рози.
— Если бы ты сидела в этом самом тихом месте, который точно не осадят имперцы, и спокойно занималась своей любимой рунной магией, мне лично было бы куда спокойней воевать.
— Эраст, ты дурак — вздохнула Рози — Невыносимый дурак. За что тебя люблю, сама не понимаю. Ладно, пошли. Я не любитель кровавых зрелищ, но будет неправильно, если все наши будут там, а мы нет. Опять одна колючая особа скажет, что кое-кто противопоставляет себя остальным.
Это она про Фришу. Верно, любит та де Фюрьи иногда подколоть. Еще с тех пор, как Рози ее любовные похождения в Халифатах прокомментировала за общим столом. Нет, шлюхой она ее не назвала, но смысл всем был ясен. Так что — зуб за зуб, глаз за глаз.
Все-таки что-то Рози знает, что-то очень важное. Но не говорит. Ладно, ничего. Будем ждать. Все тайное раньше или позже становится явным.
Мероприятие проводилось на главной городской площади, согласно традициям. Мне иногда кажется, что эту площадь в маленьких городках делают именно для казней. Ну, ладно столицы, там другое дело — то правитель на нее снизойдет, дабы свой народ с каким-то праздником поздравить, то глашатаи монарший указ какой зачитают. А здесь она исключительно для подобных кровавых утех используется, поскольку даже местный рынок, и тот у городских стен находится.
Первое, что мне бросилось в глаза — недовольное лицо Ворона. Ему явно было не по душе то, что сейчас произойдет, и дело здесь не в жалости. Он и раньше в сострадании ближним замечен не был, а сейчас и вовсе закостенел душой. Думаю, он просто не одобряет внесения некоего ритуализма в происходящее. Рози-то права — чем мы будем отличаться от Ордена, если поступим как они?
Не один я до подобного додумался. Наши с Рози соученики стояли неподалеку от наставника и обсуждали то же самое. Разумеется, с оглядкой и вполголоса. Услышь подобные речи Ворон, нам бы мало не показалось. Он вообще не позволял нам лезть в какие-либо дела, связанные с будущей войной, что немного задевало самолюбие. То есть воевать нам можно, а высказывать свое мнение относительно тактики и стратегии нет?
Обидно!
— Последнее желание? — тем временем весело спросил черноволосый маг из числа тех, кто пожаловал в Реторг одним из первых, у лазутчиков Империи, привязанных к столбам и затравленно смотрящих по сторонам — Что, нет таковых?
— Как не быть — сплюнул один из них — Желаю, чтобы меня отсюда отпустили. Давай, развязывай веревки.
— Весело — одобрил маг — И находчиво. Будь по-твоему, мы тебя отсюда отпустим, правда, не всего, а только голову. Но формально желание исполнено. А ты, красавец, чего желаешь?
У столбов были привязаны только двое шпионов, те, что пытались бежать из города. Третий, лже-Ромуальд, сыграл в ящик еще накануне ночью. По слухам, кто-то из магов прикончил его особо жестоким заклятием из числа относящихся к запретным, и даже собственные соратники этот его поступок не очень одобрили.
Второй приговоренный что-то просипел, но что именно, я не разобрал. Да и весельчак-маг, похоже тоже.
— Ну, господа маги, кто желает развлечься? — радушным жестом показал черноволосый распорядитель на жертв — Если честно, я не очень представляю, как должна проходить данная экзекуция, поскольку ранее ни в чем подобном не участвовал. Пытать доводилось, но вот руководить казнью собратьев — нет.
— Собратья — громко сказано — возразил ему крепко сбитый маг с резкими чертами лица, подходя к обреченным на смерть людям — Они ими были. Теперь это враги. А с ними надо поступать соответственно.
Он подошел к одной из жертв, рванул рубаху на его груди и нехорошо улыбнулся.
— И что дальше? — стараясь держаться как можно увереннее, хрипло поинтересовался лазутчик.
— Дальше — больше — невозмутимо ответил ему маг.
Его пальцы впились в грудь приговоренного к смерти и стали погружаться в плоть все глубже и глубже, при этом он начал нараспев произносить какое-то заклятие. В тот же миг обреченный на смерть человек начал протяжно орать, выкатывая глаза так, что они вот-вот должны были выскочить из глазниц.
— Сурово — сообщил нам Эль Гракх — Я нечто подобное дома видел, у нас таким образом детоубийц казнят. Он сейчас ему сердце вынет и собакам скормит.
— Заживо? — причмокнул Мартин, увидел кивок пантарийца, и завистливо протянул — Вот это мастерство. Я тоже так хочу уметь. Может, попросить его дать пару уроков? Наставнику все равно не до нас.
— Ну, не знаю, не знаю — с сомнением произнесла Магдалена — Может, и не до нас. Но если он узнает, что ты бегаешь по другим магам и клянчишь знания, то, думаю, найдет пару часов, и что-то у тебя удалит. Причем тоже заживо.
Крик пытаемого перешел в визг, исконно людского в нем осталось немного. Оно и понятно — когда из твоей груди чужая рука вынимает еще бьющееся сердце, тут любой глотку сорвет. И от боли, и от страха. От всего сразу.
Кое-кто из наших девочек побледнев, отвернулся, не желая смотреть на происходящее, Миралинда и вовсе приложила руку ко рту, так, будто ее вот-вот вырвет.
