Но варенья, как и меда, не нашлось. Был только сахар-песок.
— Не, с сахаром не надо, — отказался Леонид. — И так гадость редкостная, а с сахаром — вообще мерзость получится. Варенье — оно вкус перебивает, запах. А сахар — просто сладость. Не то. — Он тщательно размешал получившуюся серую кашицу в кружке, залил ее кипятком наполовину, снова размешал. — Ну, держись, солдат. Залпом. До дна.
Олег поморщился, но послушно выпил густую, вонючую взвесь. Лицо его скривилось от горечи. Леонид проводил его до УАЗа, уложил на заднее сиденье, накрыл всеми имеющимися куртками.
— Значит, первым заступаешь ты, — Леонид отвел меня в сторону, подальше от «больного». Его голос был тихим, но твердым. — Через три часа — Андрей. Я разбужу.
— А ты? — не услышав его имени, переспросил я.
— А я? — Леонид хитро ухмыльнулся. — Я старый. Я спать. Да и вообще, времени у нас вагон, все выспимся. Не волнуйся.
Сырость и темнота подвала действительно выматывали, создавая иллюзию глубокой ночи. Плюс все действительно устали.
— На, возьми, — Леонид протянул свой мощный налобник. — У тебя батарейки уже на ладан дышат. Так, на всякий пожарный… А мы — на боковую. Я — к больному, в УАЗ. Андрюха — в пикап. Разделимся, так спокойнее. — Он зевнул во всю пасть. — Ну, давай. Если что — стреляй в потолок. — Выдал он последнее напутствие.
— Ага, не дрейфь, — добавил Андрей, крепко прижимая к груди один из пакетов соли, словно ребенка. — Держи ухо востро. — И он поплелся к пикапу, пошатываясь от усталости.
Я поправил тяжелый револьвер за поясом, перетащил к самому выходу, под свет переноски, пару крепких, пустых ящиков. Соорудил подобие стула, привалился спиной к холодной бетонной стене. Луч налобника упёрся в противоположную стену. Тишина навалилась, густая и тяжелая.
Не знаю, сколько прошло времени. Вдруг я резко дернулся, едва не свалившись с ящиков. Сознание прояснилось с трудом. С досадой понял: я спал. Глубоко и беспробудно. Время моего дежурства должно было давно закончиться.
«Черт! Как так?» — выругался мысленно. «Только присел — и вырубился. Тоже мне часовой…» Хорошо еще, что всё было тихо. Проверил по часам — время дежурства Андрея.
Подошёл к пикапу, осторожно посветил фонарем в боковое стекло. Андрей спал, свернувшись калачиком на заднем сиденье, его дыхание было ровным. Будить его после своего провала казалось неправильным.
Я решил прогуляться, размять затёкшие ноги и прогнать остатки сна. Начал с обмера склада шагами. Примерно сто на шестьдесят метров. Огромное пространство. Потом пошел вдоль стен, луч фонаря скользил по грудам мусора, завалам досок, ржавому железу.
Вдруг кое-что заметил. Две кучи мусора у стен — слева от входа и в самом дальнем углу — выглядели неестественно плотными, монолитными, будто их не просто свалили, а утрамбовали.
Особенно дальняя. Она привлекла внимание. Разгребать ее полностью было долго и шумно. Но чуть-чуть, по краешку…
Вооружившись длинной, прочной палкой, я начал осторожно ковыряться в дальнем завале. Старался не шуметь, но доски падали, что-то звякало. Наконец, палка упёрлась во что-то твердое. Расчистил небольшое окошко, посветил фонарем вглубь.
— Так… — прошептал я. — Дверь. Еще одна. Но завалена капитально.
На часах было около пяти. Спали уже часов шесть. Пора будить.
— Помочь? — Андрей возник за спиной как призрак, заставив меня вздрогнуть. Шум моих «раскопок» заглушил его шаги.
— Ага, — я выпрямился, потирая затекшую спину. — Чет я выдохся…
— Почему не разбудил? — он направил луч фонаря вниз, чтобы не слепить.
— Жалко. Вы так сладко храпели…
— Иди отдохни, — предложил он. — Мы тут сами.
— Ага, щас! — я фыркнул. — Самое интересное пропустить? Нет уж. Дудки.
— Да какое там интересное! — Андрей махнул рукой на завал. — Соль или удобрения. Или пустые ящики. Всё едино.
Но азарт уже завладел мной. Эта дверь была спрятана куда тщательнее первой. Что-то должно быть за ней!
— Чего копаете? — появился Леонид, его фонарь осветил нашу возню. — О-па!.. Да вы клад ищете? — Он разглядел дверь в просвете.
— Что там Олег? Температура? — я отряхнулся от пыли.
— Спала. Как рукой сняло. Я ж не просто так «молоток» ему впарил. — Леонид подошёл к завалу, оценил масштаб. — Крепко замуровано… Ломом не взять. — Он потрогал дверное полотно, постучал костяшками по косяку. — Врезной замок. Мощный.
— Взрывать? — неуверенно предположил Андрей.
— Неа, просто вырвем. — Леонид ткнул пальцем в дверь. — Машиной. Тросом. Вместе с косяком. Иначе — никак. Медвежатников у нас нет.
Он ушел за пикапом. Мы показывали, куда подъехать. Рев мотора, отраженный от стен казался оглушительным.
— Где трос? — Леонид вылез из кабины. — Продолбить тут надо… — Он показал ломиком место между косяком и стеной, где была трещина в бетоне. — Чтоб трос зацепить.
Расширив отверстие ломом, я просунул в него петлю троса, обмотал вокруг косяка несколько раз. Закрепил.
— Готово! — крикнул я. — Давай потихоньку!
Пикап дернулся, трос натянулся как струна. Машина буксовала, колеса дымили на бетоне.
— Отойди! — крикнул Леонид из кабины.
Я отпрыгнул дальше.
