Когда они с Сосновским увидели очертания бревенчатого потемневшего дома, пока еще скрытого частично листвой деревьев, то сразу сбавили шаг. Осторожность не оказалась излишней. Стиснув зубы от злости, Шелестов быстро опустился на траву. Рядом лег Сосновский. Ну, вот и сюрприз! Возле домика были немцы! «Ну, вот и очередная неприятность», – подумали оперативники. Четыре мотоцикла, восемь автоматчиков… нет, десять и два офицера… Значит, есть еще машина, не на мотоциклах же все они приехали! И тут Сосновский осторожно тронул пальцами локоть Шелестова, потом коснулся глаз и своего плеча… Погоны? Шелестов присмотрелся и теперь понял, на что наметанный глаз Михаила обратил внимание. Один из офицеров – обер-лейтенант с мотоциклетными защитными очками, поднятыми под тулью фуражки, а второй… полковник! Теперь Шелестов обратил внимание и на то, что двое солдат не в полевом снаряжении. У них нет даже плечевых ремней и противогазных коробок. Точно, это две разные группы немецких военных. И автоматчики в полевой форме явно держат полковника и двух солдат на мушке. Кажется, обер-лейтенант проверяет у них документы. Голосов слышно не было, хотя Сосновский и пытался прислушиваться.
– Миша, это наш клиент! – зашептал Шелестов. – Согласен?
– Точно. И эти два солдата не из полевой армии. Они пришли с полковником. Надо отбить их.
Решение пришло в голову быстро. Сейчас трое солдат вошли в дом, явно пытаясь понять, есть там еще кто-то или нет. Когда все мотоциклисты соберутся на поляне перед домом вместе с их обер-лейтенантом, нужно атаковать. Атаковать с двух сторон, чтобы самим оперативникам не оказаться на линии огня своих же товарищей. Сосновский отполз назад и исчез за деревьями. Через несколько минут возле Шелестова собрались все, включая и санинструктора Пономареву. Быстро распределив роли, Шелестов вытащил из кобуры пистолет и протянул девушке.
– Слушай приказ, боец. Сейчас будет бой. Ты остаешься здесь с нашим имуществом, потому что мы пойдем налегке. А заодно прикроешь это направление, если немцы бросятся сюда. Такое тоже возможно. Вот тогда ты и станешь стрелять в них из пистолета. Надеюсь, это их остановит. Не потому, что ты опасна для них с пистолетом против автоматов, а потому, что они поймут, что и с этой стороны на них нападают. Все решат секунды, долгого боя не будет. Но я хочу тебе сказать, Рита. Если мы вдруг все погибнем, ты просто беги отсюда на восток, беги быстрее ветра. Пробивайся к нашим. Там все и расскажешь, что здесь было. Это важно, пойми!
Буторин и Коган отползли назад, а потом стали обходить поляну слева. Шелестов с Сосновским сместились вправо, чтобы оказаться поближе к дому лесника, не дать немцам возможности после нападения укрыться в строении. Там они будут отстреливаться неделю. И конечно, на звуки выстрелов придет подмога. Все, три немца покинули дом. Они что-то стали докладывать своему командиру, отряхивая ладони и колени. Явно проводили обыск, но ничего интересного не нашли. Да что в этом доме могло быть? Не дом, а летняя времянка для ночевки. Даже печки в доме не было. Лишь под навесом рядом небольшой очаг из природного камня и глины. К этому навесу и подбирались Шелестов и Сосновский.
Буторин и Коган заняли позицию за толстым стволом березы и высоким пнем. Здесь же лежал еще один спиленный перед самым началом войны ствол. Видимо, его не успели использовать лесники. Буторин ткнул пальцем в сторону поляны:
– Боря, нам мотоциклы могут пригодиться. Давай аккуратнее палить! Техника хорошая, у двух на люльках пулеметы закреплены. Это же танк, а не машина! Мы на них куда хочешь доедем. И быстро.
– А ты немчуру уговори не прятаться за мотоциклами, – хмуро буркнул Коган. – Я буду не против.
Коган указал рукой влево от себя. Буторин в знак согласия кивнул. Напарник отполз немного влево, чтобы сектор обстрела стал больше. Сейчас им предстояло ждать, когда начнет бой Шелестов. Притаившись, они стали ждать. А автоматчики обер-лейтенанта, кажется, уже приказывали полковнику и двум его солдатам садиться в мотоциклетные люльки. Значит, арестовали их и повезут к командованию.
