Шелестов заметил взгляд полковника, который тот бросил на кустарник с западной части поляны. Нет, он вряд ли заметил советских разведчиков. Скорее всего, это был взгляд сожаления, что не получилось все так, как планировалось. И теперь ему грозит трибунал и виселица. Ну, может быть, просто расстрел. Прижав к плечу приклад, Максим смотрел поверх мушки на поляну. Не зацепить бы полковника. Да! Обер-лейтенант властно махнул рукой, приказав посадить полковника в последний мотоцикл, и быстрым шагом двинулся к головной машине. Один из автоматчиков, рослый малый с засученными рукавами, тоже поспешил к мотоциклу. И Шелестов, зло улыбнувшись, повел стволом и нажал на спусковой крючок. При очень высокой скорострельности «ППШ» эффект от этой очереди был великолепным. Офицер рухнул как подкошенный на траву, его фуражка слетела с головы и покатилась в сторону. Солдат, спешивший к мотоциклу, получил несколько пуль в грудь и в живот. Он упал сначала на колени, широко раскрыв рот, а потом повалился лицом вниз.
Тут же слева от Шелестова ударил автомат Сосновского. Немец, стоявший ближе всего к дому, откинулся спиной на бревенчатую стену и медленно сполз вниз. На противоположной стороне поляны застрекотали еще два «ППШ». Трое немецких автоматчиков, не успев вскинуть оружие, попадали, а двоих повалили и обезоружили полковник со своими солдатами. Сосновский первым вскочил и закричал по-немецки, чтобы никто не шевелился и чтобы все бросили оружие. Шелестов поднялся и сразу подбежал к дому, чтобы не дать никому попасть внутрь. С другой стороны поляны поднялись еще две фигуры в маскировочных костюмах и с советскими автоматами.
Оперативники отобрали у всех немцев оружие, заставив солдат лечь на землю лицом вниз. И пока Буторин и Коган держали их под прицелом автоматов, Шелестов и Сосновский отвели в сторону полковника.
– Кто вы, ваши документы, полковник? – по-немецки спросил Михаил.
– Мои документы у убитого обер-лейтенанта, – полковник вглядывался в лица этих людей в маскировочных костюмах и держался, в общем-то, спокойно.
Шелестов подошел к телу офицера, расстегнул мундир и достал из внутреннего кармана документы. Тут были документы и самого обер-лейтенанта, и документы задержанного полковника. Вернувшись, Максим протянул документы Сосновскому. Тот пролистал их и посмотрел на немца.
– Вы полковник Ральф Боэр из Берлина? – спросил он по-немецки и добавил условную фразу пароля: – Лизель вернулась из Потсдама? Она привезла подарок от своей тетушки Греты?
– Лизель ехала на велосипеде через Груневальдский лес, и подарок испортился, – ответил полковник и неожиданно улыбнулся открытой улыбкой, добавив на плохом русском: – Здравствуйте, товарищи!
– Я командир специальной оперативной группы из Москвы майор Шелестов, – представился Максим, и Сосновский перевел его слова. – Что здесь произошло?
– У нас сломалась машина, и мы ее бросили. Видимо, плохо замаскировали. Я не думал, что командование вермахта будет так смело засылать разведывательные группы в леса. У всех командиров приказ не ввязываться в бои с мелкими группами русских и продвигаться вперед согласно планам каждой части.
– Это не совсем вермахт, – добавил Сосновский, показав Боэру документы обер-лейтенанта. – Это абвер. Кто эти двое солдат с вами?
– Они не солдаты. Просто так удобнее было добираться, одев их в военную форму. Они такие же антифашисты, как и я. Они должны охранять меня и документы. Но получилось так, что абверовец появился неожиданно. Надо было сразу стрелять, но мы опасались поднимать шум, надеялись, что помогут наши документы.
– Надо уходить, срочно уходить отсюда, – велел перевести свои слова полковнику Шелестов. – Если абвер, то это означает только то, что именно полковника Боэра они и ищут здесь. Где документы?
Полковник нахмурился, опустив глаза так, будто ему стало стыдно. Шелестов внутри похолодел. Неужели документы утеряны, уничтожены? Неужели все это зря? Немец указал на старый подгнивший пень, оставшийся от упавшего много лет назад дерева. Шелестов пошел за полковником, велел Сосновскому освободить антифашистов и обыскать пленных немцев. Полковник подошел к пню с торчащими в сторону старыми кореньями, присел на корточки и стал руками разгребать прошлогоднюю листву. Через несколько секунд он вытащил из ямы под корнями коричневый кожаный портфель с двумя замками и протянул его Шелестову.
– Это нужно срочно передать вашему командованию, майор. Пока Гитлер не сделал с вашей страной то же, что он сделал с Польшей, Чехословакией, Францией…
– Что? – спросил неожиданно появившийся рядом Сосновский. Он перевел Шелестову слова немца, и теперь пришел черед Максиму таращить на полковника глаза.
– Что вы говорите? Вы сравниваете нашу страну с Польшей, Францией? Полковник, а вы вспомните, когда-то в истории человечества кто-то смог победить русских, кто-то ставил на колени Россию?
– Я прошу отнестись к моим словам серьезно, товарищи, – заговорил полковник, печально опустив глаза. – Вы просто не до конца поняли, кто такой Гитлер. А моя страна, немцы уже поняли это на себе. Это страшно.
