– Эй, Ганс! – крикнул он немецкому антифашисту, который ехал сегодня с ним на одном мотоцикле. – Пошли! Со мной пошли!
Немец, казалось, все понял. Схватив с травы свой автомат, он с готовностью подошел к русскому офицеру. Буторин оглянулся на лагерь. Хорошо, не спешат костер разводить. Сначала надо разведать местность, а потом уж дымить и запах еды по кронам деревьев распространять. Взяв оружие на изготовку, они двинулись в сторону лесной дороги. Шелестов шел первым и морщился. Немец явно не умел тихо ходить. Хоть опасности и не было, но все же рисковать не стоило. Остановившись, Буторин указал немцу на ноги, прижал палец к губам, призывая к тишине, а потом показал, что наступать надо осторожно, обходя камни и сухие ветки, лежащие на дороге. Не задевать ветви деревьев. Немец понимающе закивал, несколько раз сказал «гут».
– Ну, гут, так гут, – вздохнул Буторин. – Хотеть не значить мочь. Ладно, переживем как-нибудь.
Он снова пошел вперед, однако за своей спиной он теперь слышал значительно меньше шума от шагов немца. «Интересно, – думал Виктор, – что эти немцы чувствуют? Ведь они в стране, которая воюет против Германии, только что мы убили нескольких их соотечественников! Хотя эти соотечественники, если бы мы не подоспели, расстреляли бы этого полковника и его ребят в два счета, и глазом бы не моргнули. Если они своего Гитлера и его приспешников ненавидят так же, как и мы, то им наплевать на национальность. Будем надеяться, что это так. Что я знаю о них? Один – рабочий с завода; второй – инженер с автозавода. Состояли в одной антифашистской ячейке с полковником. Потом, когда полковника завербовал Платов, тот стал конспирироваться и вышел из ячейки. А эти двое были его друзьями, и с ними он поддерживал отношения. Да, что там гестапо сделает с их семьями, если найдет? Вроде помогли товарищи отправить их семьи в горы, в Альпы, но не факт, что их не найдут».
Буторин вдруг остановился, услышав странные звуки. Он тут же поднял руку вверх, призывая немца остановиться, а сам сделал несколько шагов и встал за стволом дерева. Да это же фыркает лошадь! Буторин оглянулся на немца, подозвал его к себе. Ганс, пригибаясь, тихо подошел и, встав на одно колено, выглянул из-за ствола дерева. Там, впереди, среди берез и осинок, виднелись телега и запряженная в нее лошадь. Скорее всего, телег было несколько, потому что фыркали как минимум две лошади. Два немца стояли у края дороги и смотрели в ту сторону, где расположился лагерь оперативников. Надо выяснить, сколько их и что они тут забыли, понимал Буторин. Чтобы подойти ближе к дороге, надо пройти левее, до кустарника. Там прилично разрослась акация и, возможно, увидеть удастся больше.
Показав рукой немцу, чтобы тот лег, Буторин и сам опустился на траву и медленно пополз к кустарнику. Все казалось простым. Немцы не вели себя возбужденно. Видимо, они недавно услышали звуки мотоциклетных моторов и решили остановиться, чтобы понять, едет в их сторону кто-то или нет. Естественно, что немцы чувствовали здесь себя не очень уютно. И как их занесло в эту глухомань с обозом? Путь решили срезать? Непохоже на дисциплинированных солдат вермахта, очень непохоже. Тем более надо выяснить, что к чему. Уже подползая к кустам, Буторин обернулся к Гансу Шрайберу. Тот лежал, чуть приподнявшись на руках, и пристально смотрел на двух немецких солдат, которые приближались к нему. Кажется, они еще не видели лежавшего за деревом человека, но через минуту или меньше они наткнутся на него.
«Ах ты, черт, – мысленно выругался Буторин. – Что же делать? Как себя поведет Ганс? Выдаст себя за солдата другой части, который отбился от своих и заблудился?» Оперативник приподнялся и бросил поверх кустарника взгляд на дорогу. Там стояли пять подвод, запряженные парами лошадей. Подводы, груженные досками. Там, на лесной дороге, сейчас топтались шестеро солдат с карабинами на ремне. Кто-то закурил, кто-то отошел помочиться в сторону. К Гансу Шрайберу направлялись двое. Один был ефрейтором. Ефрейтор – это величина в вермахте, он имеет право потребовать документы и арестовать заблудившегося солдата.
И тут Ганс не выдержал, а может, и правда у него не было иного выхода. Он приподнялся на одно колено и двумя длинными очередями расстрелял почти в упор приближавшихся к нему немцев. Первым упал солдат с карабином, ефрейтор, отшатнувшись, вскинул автомат, но тут же был сражен пулями и повалился на траву рядом с подчиненным. Ганс беспомощно посмотрел на русского, стоя на одном колене и с оружием в руках. Буторин тут же бросил взгляд на дорогу. Солдаты замерли возле подвод, собравшись в кучу, прислушиваясь к звукам.
