– Закрой дверь, – сказал Филимонов.
Я подчинилась.
– Она мне звонила, – Филимонов повернулся ко мне.
– Кто?
– Ты дуру-то из себя не строй!
– Аня? Дочка ваша?
И тут Филимонов расплылся в улыбке. Я этого никогда не забуду. Я бы меньше удивилась, если бы у него выросли рога. Улыбка на его лице – как трещина в камне, из которого только что вытащили меч короля Артура.
Но сюрпризы не закончились. Филимонов, видимо, чтобы окончательно меня добить, запел! Если быть точной, замурлыкал:
– Она мне звонила! Звонила! Звонила, там-там-там-та-ра…
Вы когда-нибудь видели танцующего олигарха?! Я видела и скажу вам, это так себе зрелище. Представьте себе, змея вылезает из унитаза и начинает в ритм качать головой. Образ так себе, но я над ним еще поработаю.
Филимонов закрыл жалюзи. Наверное, чтобы в Кремле не увидели.
– Она сказала, что меня ненавидит! Но она жива! Жива!
– А она приедет?
– Пока нет. Но приедет! Обязательно приедет! Никуда не денется-а-а-а!
Состоялся первый после разлуки разговор между олигархом Филимоновым и его дочерью. Я сама при нем не присутствовала, мне Геныч пересказал в общих чертах. Когда Аня вошла, Филимонов не удержался, бросился обниматься.
– Милая моя, это такое счастье, ты не представляешь!
– Пап, отпусти меня.
Филимонов отступил.
– Да, прости. Сам не одобряю тактильные контакты. Просто ты нашлась…
– Я нашлась, – сказала Аня. – А он потерялся.
– Кто потерялся, не пойму?
– Мой сын, твой внук.
Филимонов застыл, глядя в одну точку, потом ожил:
– Внук? У меня есть внук?
– У меня украли ребенка. Твоего внука. Три месяца назад. Мальчика. Вытащили из коляски.
Филимонов убрал улыбку, взял паузу, поправил манжеты:
– Почему ты мне ничего не сказала?
– А ты когда-нибудь входил в мое положение? Ты когда-нибудь слушал меня дальше первого слова?
Помолчали.
– Прости, – сказал олигарх Филимонов. А после подошел и погладил дочь по голове. Аня не возразила.
– Я обыскала всю Москву. Его нигде нет. Я сломалась, папа.
Филимонов обнял Аню. Они стояли обнявшись.
– Я его найду, – сказал Филимонов.
– Не обещай…
– Нет. Обещаю. Я его найду!
Баба Таня разбудила их в три ночи.
– Подъем, кавалерия!
– А? Что?
Оба сели на кровати одновременно.
– Что случилось, баб Тань? – спросил Миша.
– Вы бы позвонили хоть. Меня в полиции всю ночь продержали. Как преступницу какую-то. А вы спите и в ус не дуете!
Ира охнула, спустила ноги с кровати:
– За что же это вас?
– Доктор твой настучал, что вы похитители детей. Меня с вами под одну гребенку. Допрашивали, измучили, сволочи.
– И что вы сказали? – Миша быстро пошел к окну, выглянул на улицу.
– Не бойтесь, голуби, не сдала вас. Но вам бежать надо отсюда.
– Как бежать? – Ире хотелось залезть обратно под одеяло.
– Быстро. Они сюда как на работу будут ходить, помяните мое слово.
– Но мы… как же? Куда мы пойдем?
Миша понял всё быстрее, кинул Ире скомканные джинсы.
– Ир, собирайся.
Ира подчинилась, стала одеваться, но все же спросила:
– Миш, куда мы с ребенком?
– Найдем куда, – он повернулся к домохозяйке: – Спасибо вам, баба Таня. Выручили.
Бабушка улыбнулась:
– Не люблю ментов. У меня муж сидел. Прощайте, молодые люди.
– Ира, не плакать! – приказал Миша.
– Спасибо вам, – сказала Ира и громко всхлипнула.
– Подождите, – сказала баба Таня, когда они были уже у двери, – вот вам…
– Это что?
– Ключ, слепая, что ли? Дом у меня в Малиновке. Не мой. Сына моего.
– А сын там сейчас? – спросил Миша.
Баба Таня как была кремень, так и осталась:
– Был. Спился, – и ни слезинки. – Всё, обняла.
Они вышли на холодную, пустую улицу.
– Давай я Ваню понесу.
– Нет. Я сама. Мне не тяжело. Как же мы теперь, Мишенька?
В эту темную, непроглядную ночь зачем я встала по делам своим неотложным? Зачем спустила согретые ноги на ледяной паркет и поспешила в комнату уединенных размышлений?
Зачем? Зачем?
В страдающем Средневековье было иначе. Рыцарь и Прекрасная (или не очень Прекрасная) Дама спят под балдахином. Пищат в ночном замке объевшиеся мыши. Переругивается за крохотными окнами пьяная охрана в ожидании призрака. И если Рыцарю приспичит, он терпит как герой до утра. И Дама Прекрасная терпит. Потому что идти по крепостной стене ночью себе дороже. А если ядро? Если тень отца Гамлета? Скользкий мох? Неверный шаг – и ты в крепостном рву в компании с парой десятков утопленных сарацинов.
Но Средневековье мне только снилось.
Проходя по темному коридору, я услышала, как занимаются любовью два танка, два велоцираптора перед падением метеорита. Делали они это из последних сил. Велоцирапторы знали, что метеорит вот-вот свалится и это их последний шанс. Лё шанс финаль! Так я буду называть секс моего папы и Диамарки.
И еще я услышала тихий стон моего отца и голос моей новой мамочки, которая вполне отчетливо произнесла:
– Ты мой варвар! Ты мой кудесник!
После этого заснуть была не судьба. Я считала овец. Но те тоже начинали лезть друг на друга и устраивать бесстыдную овечью оргию. Я положила голову на одну подушку и накрылась другой. Но проклятые вопросы теснились в непричесанной голове. Один из них: есть ли секс после ста килограммов?
Ответ был очевиден. Есть.
