На работе моей ходили, толпились незнакомые люди в костюмах и полицейских кителях. Я услышала слова «база данных». На одной из дверей висел листок с надписью: «ШТАБ». Буквы заваливались набок, как люди во время запоя.
Геныч подошел ко мне и подмигнул:
– А я ведь подполковник в отставке! Не знала?
– Мне нужно отдать вам честь?
– Не сегодня, – сказал Геныч.
– Что вообще происходит? – спросила я, хотя и сама уже догадалась.
– Ребенка ищут. Внука! Сан Саныч всю Москву на уши поставил. И уже есть зацепки.
– А где Аня? – спросила я.
– Пошла в салон красоты.
– Куда-куда пошла?
Если бы она отправилась на кратер вулкана Тейде, я бы удивилась меньше.
– А табличку – это вы нарисовали? – спросила я.
Геныч расправил плечи:
– Нравится?
– Очень, – сказала я.
По полу вагона каталась пустая бутылка из-под пива. Миша заметил, что ее звук раздражает Иру, и остановил бутылку ногой. Не считая бутылки, в электричке было подозрительно чисто.
– Малиновка – звучит мило, – сказал Миша и откашлялся.
– Москва – это звучит мило. Улица Тверская звучит мило, – сказала Ира. – А Малиновка звучит отстойно!
Ванечка спал у Миши на руках. Ключ от дома Миша положил в маленький карман джинсов и постоянно его проверял, одной рукой продолжая удерживать ребенка.
– Ему полезно пожить на природе, – Миша искал плюсы в их положении.
Но Ира находила одни минусы:
– Природа – это отстой. Это комары, это холод. Это туалет на улице. Ненавижу природу. Там всегда грязно!
Ира отвернулась и стала смотреть в окно, за которым пролетала грязная, отстойная природа.
На очередной станции в их вагон вошла пара подростков. Они, усевшись сбоку от входа, принялись целоваться с такой жадностью, словно хотели выпить друг у друга всю кровь.
Миша с тоской смотрел на счастливую пару.
– Откуда ты знаешь, что там вообще есть туалет? – спросила Ира после тяжелого молчания.
– Наверняка есть.
– Не факт.
– Там максимум деревянная будка.
– Ир, это не деревня какая-нибудь. Это дачный поселок. Я же тебе карту показывал.
– Малиновка, – сказала Ира, – это место, где живут маньяки. Мне не нравится название!
– Ты сгущаешь краски, – сказал Миша.
– Они и так уже густые, твои краски!
Миша не согласился, почему это краски обязательно его. Он не согласился, но предпочел ничего не говорить. Он прижал к себе Ванечку, чувствуя теплоту и тяжесть украденного ребенка. А потом Миша уснул.
И проснулся уже от того, что Ира насильно забрала у него Ванечку.
Они подъезжали к дачному поселку маньяков Малиновка.
– Какая улица? – спросила Ира сонного Мишу вставая.
– Не улица. Переулок. Четвертый Добрый переулок.
– О боже. Их целых четыре!
– Платформа Малиновка, – сказал строгий голос из динамика.
Поднимаясь с места, Миша подумал, что он бы еще поспал. Годик так. Или два.
– Езжай к ней, – приказал мне олигарх Филимонов. – Поговори и успокой. Вы же подружки.
– Мы не подружки.
Подскочил Геныч:
– Подружки они, подружки.
«Сука усатая», – подумала я. Раньше я так называла только Сталина. Теперь у Иосифа Виссарионовича появился конкурент.
В последний раз подружка была у меня в школе номер 677. Но продлилось это недолго. Первого сентября ее вырвало арбузом прямо ко мне в новый рюкзак, и подружки у меня не стало.
Филимонов смотрел на меня не моргая, ждал ответ.
– Где она живет? – спросила я с глубоким, недовольным вздохом.
– Отель «Авансе».
– Адрес какой?
– А зачем тебе адрес? – Геныч продолжал выслуживаться. – Тут две минуты пешком.
Встретил меня на входе в номер огромный, просто невероятных размеров черный дог. Он, загородив собой вход, рассматривал меня с любопытством. Очень хотелось надеяться, что не с гастрономическим.
Откусит мне сейчас нос, подумала я, и буду ходить в пластиковой маске, как герой Первой мировой. Хотя это неплохо, никто не станет ко мне подходить. Вопросов, претензий меньше, свободного времени больше. Опять же, можно сэкономить на носовых платках.
За спиной дога появилась Аня. Я ее поначалу не узнала. Солдат Джейн превратилась в фею Мелюзину. Только с выбритыми висками. Макияж, маникюр, белое очень простое и очень дорогое платье. Гриндерсы можно было бы заменить хрустальными туфельками. Но не всё сразу, не всё сразу.
– Разве сюда можно с собаками? – спросила я.
– Мне можно. Есть будешь?
Собака признала во мне свою и убежала в глубь номера.
– Буду.
Мы лежали на полу и ели роллы. Судя по состоянию ковра, дочь олигарха игнорировала столы. И мне как компаньонке стесняться было нечего.
– Ты зачем пришла? – спросила во второй раз Аня.
– Отец твой послал, – во второй раз ответила я.
Аня кивнула:
– Боится, что убегу. Охрану поставил.
– Охрану я не заметила.
– А ты и не должна была.
Я представила себе милую горничную с автоматом под юбкой. Только самый кончик дула выглядывает.
– Как самочувствие? – спросила я.
Богачка скривила лицо:
– Только в душу не надо лезть!
Мне захотелось проткнуть ее деревянными палочками. Это пока я не придумала достойный, хлесткий ответ. Но когда я его придумала, произнести не успела, потому что в дверь номера постучали.
Дог бросился ко входу и тут же вернулся улыбаясь. Во всю морду. Я не преувеличиваю.
