Но после Самтера Глубокий Юг потерял всю поддержку Мидленда. В Филадельфии, Истоне и Вест-Честере (Пенсильвания), которые ранее были центрами сепаратистских симпатий, мафиози уничтожили редакции проюжных газет, выгнали проюжных политиков из их домов, нападали на сепаратистов на улицах и заставляли дома и предприятия вывешивать флаги Союза. В Мэриленде предложение о создании Центральной конфедерации в одночасье утратило свою актуальность; районы Мидленда и Аппалачей выступили за Союз, районы Тайдуотера - за Южную конфедерацию. Подвергшись нападению, мидлендские районы Индианы, Иллинойса и Миссури перешли на сторону янки. 14
К середине века Тайдвотер был фактически политически уничтожен, его жители составляли меньшинство в Мэриленде, Делавэре, Северной Каролине и даже в Вирджинии (до 1861 года, когда отделение Западной Вирджинии вновь изменило баланс в их пользу). По мере усиления трений из-за рабства Тайдуотер оказался вынужден втянуться в орбиту Глубокого Юга, чтобы получить защиту, несмотря на их культурные различия. В отличие от сахара и хлопка, мировой рынок табака ослаб, и дворяне Тайдуотера продали многих своих рабов выходцам с Юга или просто перенесли свои предприятия в Персидский залив. Элита региона чувствовала себя в осаде, и многие приняли идеологию Глубокого Юга, даже если не могли воплотить ее в жизнь в своих штатах.
Джордж Фицхью, отпрыск одной из старейших семей Вирджинии, стал знаменосцем прорабовладельческого движения в регионе. В своих объемных трудах Фицхью поддержал и расширил аргументы Хэммонда в пользу порабощения всех бедняков. Аристократы, объяснял он, на самом деле были "Магна картой нации", потому что владели многим и имели "привязанность, которую все люди испытывают к тому, что им принадлежит", что, естественно, заставляло их защищать и обеспечивать "жен, детей и рабов". Фицхью, чьи книги пользовались огромной популярностью, заявил, что он "так же стремится к отмене свободного общества, как вы [северяне] к отмене рабства" 15.
По мере того как назревал конфликт с янки, возрождался интерес к старой теории Тайдуотера о том, что всему виной расовые различия. В пропаганде военного времени элита Глубокого Юга была явно включена в якобы превосходящую норманнскую/кавалерийскую расу в попытке усилить связи между двумя регионами, при этом (явно не норманнские) районы Аппалачей часто включались для пущей убедительности. Для Тайдуотера, в частности, представление конфликта как войны за освобождение норманнов от англосаксонской тирании позволяло обойти более проблематичный вопрос о рабстве. Ведущий журнал Тайдуотера The Southern Literary Messenger в 1861 году признавал, что "круглоголовые 16 могут одержать много побед, учитывая их превосходящую силу и лучшее состояние", но был уверен, что "они проиграют последнее [сражение] и затем опустятся до своей обычной позиции относительной неполноценности". Журнал утверждал, что целью Конфедерации является создание "своего рода патрицианской республики", управляемой народом, "превосходящим все остальные расы на этом континенте".
Эта пропаганда была воспринята и на глубоком Юге. В своей речи в 1862 году Джефферсон Дэвис заявил законодателям штата Миссисипи, что их враги - это "лишенная традиций и бездомная раса... собранная Кромвелем из болот и топких мест на севере Ирландии и Англии", чтобы быть "нарушителями мира во всем мире". Война, заявлял "ДеБоу ревью", была борьбой за отмену непродуманной Американской революции, которая противоречила "естественному благоговению кавалера перед авторитетом устоявшихся форм, а не просто умозрительных идей". Сбросив монархию, рабовладельцы поставили под угрозу чудесный "домашний институт", который покоился "на принципе неравенства и подчинения и благоприятствовал государственной политике, воплощающей идеи социального статуса". Демократия "отдала политическое влияние в руки неорганических масс" и вызвала "подчинение кавалера интеллектуальному рабству пуританина". Другие мыслители Приливной полосы и глубокого Юга пришли к согласию, что борьба шла между уважением к установленному аристократическому порядку и опасным пуританским представлением о том, что "отдельный человек... имеет более высокую ценность, чем любая система управления". По словам Фицхью, это была война "между консерваторами и революционерами; между христианами и неверными... целомудренными и распутными; между браком и свободолюбием". Некоторые даже отстаивали сомнительную идею, что Конфедерация боролась с гугеното-англиканской контрреформацией против пуританских излишеств. Рабство не было проблемой, утверждали они, а победа над демократией. 17