- Да. Наделала ты тогда шума, – в усмешке Малки не было злости. – Да и Стэн тоже. Не стоило всё-таки говорить про говёху.
- Не стоило ставить меня на колени и избивать, – огрызнулась я. – Твой начальник – садист. Даже у продажного копа должны быть моральные скрепы.
- Хочешь сказать, у тебя они есть?
- Нет, ха-ха.
Он приподнял густые чёрные брови, вздыхая.
- Вот видишь. Любой может их лишиться. Кто-то их в жизни не знал, кто-то – не захотел знать, как нерадивого родственника.
- Стэн, к примеру?
И чёрт бы ногу сломал в том, почему это стало мне так интересно. Куда проще повесить ярлык: «Псих», «Мудила», «Мерзавец». Так легче живётся. Эмпатия всё же оружие тех, кто сильней – понимать-то не каждый готов. А я, вроде, была готова...
Я по-прежнему ненавидела Стэнсфилда. И хотела. Он начал меня привлекать с того дня, как мы повстречались вновь, как бы я это ни отрицала. И всё сильнее, сильнее, блять, до трясучки. Ночной кошмар девочки стал эротическим сном обезумевшей женщины – досадно, но что уж там.
Объективно: меня влекла его лихорадочная, больная решимость, его утончённо-небрежный стиль, нежность щёчек и томность глаз.
Объективно я ничего не знала о нём и, одновременно с этим, я знала о нём слишком много, ведь, как известно, моменты совместного адреналина, будь то смертельной угрозой или же дракой, срывают маски.
Хотеть его было дозволено, а вот любить... Может, я не должна узнавать о нём больше – рискую, в конце концов. Только я не ссыкуха. Назло даже собственным страхам всё сделаю в точности до наоборот.
- Со Стэном всё сложно, – тем временем неохотно продолжил Малки. – Я знаю его с очень раннего детства, ведь наши семьи дружили. Когда ему было семь лет, его родителей убили копы, решившие, что безопаснее будет взорвать захваченное здание аэропорта вместе с заложниками, чем останавливать террористов. В итоге их наградили. Через два дня после этого Стэн произнёс монолог, который я до сих пор помню дословно: «Если бы в детстве меня спросили, кем я хочу стать, когда вырасту, я бы не раздумывая ответил, что полицейским. Они ведь спасают людей! Они бы спасли и моих родителей... ой, нет, постойте-ка, хера с два. Вот загвоздка – моих родителей убили легавые. Напрашивающийся сам по себе вывод – ты можешь делать, что хочешь, когда у тебя есть значок. Так что да – хочу стать полицейским, Малки».
Я почувствовала першение в горле. Ну, блять, и ну. Слёзы сами собой, как предательские подружки, поспешили на выход.
Я... могла понять Стэнсфилда. И не могла, ведь мои родители умерли так давно, что я никогда их не помнила. Каково ему было жить без своих, по всей видимости, любимых? Понимать, что их уничтожили всеми признанные герои во имя сомнительного недоблага. Жить с этой мыслью. Со всей этой грёбаной болью.
- Сложновато представить его ребёнком, – попрообовала я спрятать чувства под маской язвительности.
Малки только плечами пожал.
- Он был сорванцом, но отличником. И ходил в музыкальную школу.
Да чтоб тебя. Сердце ёкнуло.
- Что ж, я начинаю сочучствовать... дьяволу? Я имею в виду, музыкальная школа – говно, – попыталась я отшутиться, но Малки не улыбался. Я сложила пальцы в замок. – Ты поэтому с ним, так ведь? Давняя дружба?
- Не стоит думать, что каждый второй хороший, так можно и жидко просраться. Я с ним из-за денег. Когда понимаешь, что подустал от запаха крови, то вспоминаешь их запах и всё, что они несут в твою жизнь. Но да, Стэн – мой друг. Мы давно прикрываем друг другу спины. Я помогаю ему не слетать с катушек, он мне – остаться живым и, как правило, невредимым после бойни, да ещё заработать на этом. Как босс он честный, своих не обставит – да только «свои» для него это только друзья, так что друг он лучший, чем босс.
Я прихмыкнула с пониманием. Не одна я, похоже, ношу бесполезную маску.
- Ты и сам, очевидно, хороший друг. Хах, забавно. Бывает.
Только Малки посмотрел на меня растерянным задумчивым взглядом, как вдруг к нам подошёл Он – неспешно, у порога успев длительно попялиться на смущённо хихикающую официантку.
Стэнсфилд, судя по всему, пребывал в неплохом таком расположении духа. Я бы даже сказала, от него веяло какой-то нездоровой, неумеренной бодростью и весельем, грозящимся стать фатальным. Со всей нежностью поцеловав Малки в голову, он протиснулся на свободное место возле окна напротив меня. Широко улыбнулся.
- Привет!
- И тебе привет. Как плечо?
- Давай лучше избежим неприятных тем, Никки. У тебя мой бывший сотрудник, Ёко Икуро – мне не терпится снова увидеть его лицо!
Он сиял.
Я вздохнула со всей терпеливостью.
- Не сомневаюсь. Но что мне за это будет?
- Я спущу тебе с рук твою выходку в вентиляции.
- Ты не о своей ли выходке говоришь, Стэн? Ты ткнул меня пистолетом. Ты всрал все переговоры и ты всираешь их снова. Хочешь Икуро? Предлагай что-то взамен. Ты мне, кстати, уже задолжал свою жизнь вдобавок – ведь я могла не предупреждать тебя там, в больнице.
Его безмятежность сменилась змеиным пристальным напряжением. Он наконец-таки оценил ситуацию всерьёз.
- Чего ты хочешь?
