Когда дрейф политики стал очевиден, Галифакс бросил свой жребий вместе с Камберлендом, Фоксом и остальными воинственными членами кабинета. Галифакс не был дипломатом, но был человеком, чьи взгляды на внешнюю политику полностью сформировались под влиянием его интереса к колониям. Как только стало казаться, что Америка вот-вот займет центральное место, он с готовностью проигнорировал настояния Ньюкасла на том, что на самом деле речь идет о том, как наилучшим образом остановить французские авантюры, не жертвуя при этом миром в Европе. Меры, предложенные Галифаксом еще в 1749 году, такие как создание колониальными ассамблеями общего фонда обороны, уже реализовывались. Как он мог не прийти в восторг от директивы секретаря Юга, направленной губернаторам в конце октября и предписывающей им собрать деньги со своих ассамблей и передать их в распоряжение главнокомандующего5.
Когда Галифакс полностью поддержал фракцию Камберленда и начал давать советы по военным мерам в Америке - хорошие советы, поскольку он знал об американских условиях и географии больше, чем кто-либо другой в правительстве, - его отказ от Ньюкасла означал конец способности герцога влиять на формулирование американской политики. Совершенно неожиданно, в период с середины сентября по конец октября 1754 года, Ньюкасл превратился из архитектора британской внешней политики в озабоченного наблюдателя. Он мог только разжимать руки и надеяться, что Брэддок будет действовать так быстро и так блестяще в Америке, что французы не смогут защитить свои позиции там; и он мог молиться, чтобы континентальная "Система", над поддержанием которой он так усердно работал, предотвратила действия Франции в Европе. К несчастью для Ньюкасла, события в Европе развивались в таком направлении, что почти наверняка, когда Брэддок отплывет, все надежды на мирное разрешение споров в Америке уплывут вместе с ним.6
Как только французское министерство поняло агрессивный настрой британского кабинета осенью 1754 года, его руководители начали планировать укрепление обороны Канады с помощью массированного подкрепления войск из Франции. Время было крайне важно, ведь если британцы могли отправить свои войска в Виргинию в течение предстоящей зимы, то французы не надеялись организовать экспедицию, чтобы успеть добраться до Канады до того, как замерзнет река Святого Лаврентия. Поэтому было крайне важно, чтобы транспорты с войсками были готовы отплыть из Бреста в самое ближайшее время весной, чтобы прибыть, как только река Святого Лаврентия станет судоходной. В итоге французы решили отправить в Канаду семьдесят восемь рот регулярной пехоты (почти столько же, сколько в восьми британских полках), а командование возложить на опытного генерала Жана-Армана, барона де Дьескау. Тем временем французское правительство активизировало дипломатическую деятельность на двух фронтах. С одной стороны, пытаясь выиграть время и, возможно, даже предотвратить открытый конфликт в Америке, они начали прямые переговоры с британским кабинетом о создании нейтральной зоны в Америке между Аллегени и рекой Уабаш. С другой стороны, они продолжали вести секретные переговоры с Австрией, целью которых было разрушение британской "системы" союзов на континенте.7
Императрица-королева Австрии Мария Терезия становилась все более недовольной своим союзом с Великобританией после окончания Войны за австрийское наследство, когда по договору Экс-ла-Шапель провинция Силезия перешла под контроль Пруссии. Примерно к 1751 году она начала поощрять своего величайшего дипломата, графа (впоследствии принца) Венцеля фон Кауница, предпринять усилия для достижения нового взаимопонимания с Францией. Хотя официальное соглашение не было подписано до мая 1756 года, когда Австрия и Франция заключили Версальский мирный договор, к концу 1754 года Кауниц и французский двор добились значительного прогресса в сближении. Цель Кауница заключалась не в чем ином, как в нарушении существующего баланса сил путем отмены полувекового союза Австрии с Великобританией против Франции и Пруссии и заменой его союзом с Францией и Россией против Пруссии. Таким образом Кауниц надеялся дать императрице-королеве возможность вернуть себе потерянную провинцию Силезию.8