В один прекрасный день я собрал совещание, на котором очень сильно покритиковал нерадивых работников, в том числе и жену первого секретаря райкома КПСС, предупредив о недопустимости такого поведения. Мне тогда и в голову не могло прийти, что разговор на этом совещании радикально изменит всю мою последующую жизнь. Строптивая дама стала вести себя вызывающе, пренебрежительно относиться ко мне как должностному лицу. И я вдруг увидел, что остался один. Директор КЭС, вместо того чтобы урезонить «бунтовщицу» и поддержать мой авторитет, расточал Распоповой ласковые улыбки, целовал ей руки и предоставлял служебную машину по любому ее требованию. Заигрывал с «высокопоставленной» сотрудницей и секретарь партийной организации КЭС Лебедев. Все с интересом наблюдали за этой комедией, даже не подозревая, что вскоре ее нелепый сюжет ляжет в основу ситуации, очень близкой к трагедийной. Там, где верх берет рационализм, усиленный злобной волей и поддержкой влиятельных сил, для истины, как правило, места не бывает.
Пытаясь не обращать внимания на происки Распоповой, я продолжал активно вести производственную и общественную работу по линии Предгорного райкома комсомола и своей партийной организации. Я убедил некоторых наших молодых электриков, электрослесарей и водителей, имевших среднее образование (а таких набралось около 25 человек), продолжить учебу на вечерних или заочных отделениях среднеспециальных или высших учебных заведений. Почти все эти ребята окончили потом институты, а многие — достигли приличных высот в нашей профессии. Правильно говорится: гении рождаются редко, талантливым надо помогать, а способных — учить и создавать. Один из таких талантливых и способных — слесарь-связист Владимир Федорович Чумаченко — до сих пор работает рядом со мной в должности вице-президента корпорации «Единый электроэнергетический комплекс». Он — живой свидетель моей работы в КЭС.
«Среди безнадежной мглы настоящего» меня неотвратимо влекло туда, где сиял отрадный луч жизни, придававший моему существованию полноту и завершенность. Это была культурно-массовая работа. Организаторские навыки и увлечение музыкой, развитые в СКГМИ, пригодились мне при создании мужского хора Кавминэнерго. Когда я привез в Ставропольэнерго хор из ста человек, поющий на четыре голоса, Кустов долго не мог поверить, что все его участники — наши рабочие. Большой популярностью в КЭС пользовался созданный мною эстрадный оркестр, также состоявший из работников нашего предприятия.
Я давно заметил, что между участниками хоровых и музыкальных коллективов часто возникают такие взаимосвязи, которые помогают им решать трудные производственные, да и семейные проблемы, способствуют объединению разных людей по интересам, а такая связь, по мнению психологов, обладает наибольшей прочностью. И прав был великий Чайковский, утверждавший: «…Музыка выражает все то, что невозможно выразить словами».
Приходилось мне заниматься и другой, весьма далекой от музыкального искусства, проблемой — беспощадной борьбой с пьянством. Стало расхожим мнением, что непьющий человек имеет якобы мало шансов сделать в России карьеру, что он вызывает у окружающих подозрение, неприязнь, даже брезгливость. Чаще всего непьющего русского человека подозревают в опасной болезни, предательстве, пренебрежении коллективом, даже в скрываемой от окружающих принадлежности к нерусской нации. Несмотря на это, я сразу предупредил, что не пощажу даже своего лучшего друга, если он попадется мне выпившим в рабочее время.
Мой лозунг был кратким: «Выпил на работе — пиши заявление об уходе по собственному желанию». Для проверки на рабочих местах фактического положения дел с производственной дисциплиной и соблюдением правил техники безопасности я после двенадцати часов дня систематически выезжал в РЭС, в районы и на участки. Иногда заставал бригаду за дружным распитием «горячительного». В этом случае участники застолья любыми способами пытались ликвидировать следы «преступления» или просто разбегались по лесополосам и кукурузным полям. Многие изучили мой стиль и предупреждали новичков: «Пейте или с утра, чтобы успеть протрезветь к приезду Дьякова, или после его отъезда с объекта».
Строгих, я знаю, не любят, но боятся, уважают. Многие из бывших выпивох до сих благодарят меня за то, что я помог им справиться с губительным для здоровья увлечением и тем самым сохранить семью, уважение детей. В их числе — Николай Петрович Горин, не выпивший ни грамма спиртного в течение тридцати пяти последних лет, Михаил Проценко, в то время почти уже дошедший «до ручки». «Благодаря вам, Анатолий Федорович, — вспоминает он, — я стал человеком, хорошим семьянином, радуюсь своим внукам и правнукам».