В августе 1968 года, во время проведения в Москве VII конгресса Мирового энергетического совета (МИРЭС), в Прагу были введены советские войска. Узнав об этом, около двухсот членов делегации ЧССР демонстративно покинули зал заседаний. Президентом Всемирного энергетического конгресса на следующий трехлетний срок (до 1971 года) был избран наш министр — Петр Степанович Непорожний.
С начала 1960-х годов в стране был взят курс на наращивание генерирующих мощностей электростанций, в первую очередь тепловых, с крупными блоками 200, 300, 500 и 800 МВт. Хрущев подверг большой критике строительство крупных гидроэлектростанций, отдав предпочтение тепловым. В связи с этим возник острый дефицит специалистов, имеющих опыт работы по вводу и эксплуатации крупных блоков — 300, 500 и 800 МВт, возрос спрос на руководителей крупных энергетических объектов. В 1969 году при Институте повышения квалификации были открыты первые специальные двухмесячные курсы по подготовке резерва руководящих работников Министерства энергетики и электрификации СССР, на которые послали учиться и меня.
В нашей группе было 32 человека, из которых только четыре электрика, а остальные — теплотехники. Учебные дисциплины на курсе были самые практические и интересные. Мы изучали турбины 300 и 500 МВт, прямоточные котлы на сверхкритических параметрах для них, принципы регулирования частоты и напряжения, обеспечения статической и динамической устойчивости Единой энергетической системы страны. Теплотехники помогли мне разобраться в оборудовании, работавшем на сверхкритических параметрах. Экзамены проводились по билетной системе. Все мы получили отличные оценки «по турбинам и котлам», но вопросы, связанные с обеспечением устойчивости работы Единой энергетической системы, регулированием частоты и напряжения, поставили наших теплотехников в трудное положение. Поэтому за неделю до окончания курсов они взяли нечто вроде тайм-аута, и мы, электрики, натаскивали их так же, как они помогали нам разобраться с котлами и турбинами. Для них вместо экзамена был организован зачет.
Я благодарен судьбе, что смог пройти обучение на этих курсах, где по-настоящему изучил паровые турбины и котлы. Эти знания мне пришлось впоследствии применять во время работ на Невинномысской и Ставропольской ГРЭС в должности главного инженера Ставропольской энергосистемы и на других последующих ступенях служебной карьеры. Многие из ребят, окончивших курсы, впоследствии достигли значительных профессиональных высот, стали составной частью «золотого» административно-инженерного ресурса, в течение многих лет поставлявшего в отрасль руководителей крупнейших главков и энергосистем, внесших огромный вклад в развитие энергетики Советского Союза.
К концу 1960-х годов, в связи с развитием ЕЭС на базе крупных единичных блоков, началась как всегда непродуманная политика, а если сказать точнее, кампания по закрытию малых гидроэлектростанций. Взяли верх интересы мелиорации сельского хозяйства. На мой взгляд, это было неправильно — забирать на орошение полей всю воду из деривационных каналов, на которых стояли гидростанции. Ведь многие малые гидростанции были бы продуктивны вплоть до сегодняшнего времени. Сейчас многие с тоской вспоминают об этом прекрасном времени торжества ресурсосберегающей технологии.
Специалисты утверждают, что технически доступный гидроэнергетический потенциал рек Российской Федерации составляет 1670 млрд. кВт·ч в год — столько энергии мы могли бы получать с помощью гидроэлектростанций. Пока гидроэлектростанции используют энергию речных течений в размере 167 млрд. кВт·ч в год. Тем самым, ежегодно сберегаются около 50 млн. тонн условного топлива и около 110 млн. тонн атмосферного кислорода, а также предотвращается выброс в атмосферу около 150 млн. тонн двуокиси углерода и около 2 млн. тонн окислов серы и азота. Если обратиться к истории вопроса, то в 1912 году в бассейне Волги было 13 326 гидросиловых установок, а теперь — 34, в бассейне Северной Двины было 2213 установок, а теперь — ни одной. Сегодня в России не используется технически доступный гидроэнергетический потенциал в объеме 1503 млрд. кВт·ч в год, что в 1,4 раза превышает выработку всех электростанций РСФСР в «пиковом» 1990 году. Я поддерживаю мнение тех специалистов, которые настаивают, что при каждой плотине должна быть ГЭС хотя бы небольшой мощности, использующая бесплатную и неиссякаемую производительную силу — свойство воды течь всегда сверху вниз.
Я всегда уделял внимание «малой энергетике», до сих пор остающейся моим профессиональным хобби. Конечно, генераторы малых ГЭС не сравнишь с генераторами Саяно-Шушенской или Красноярской ГЭС, но, как говорится, мал золотник, да дорог.