Привели Фандиру, старуху-лекаря, занявшую место Шатара. Она дрожала, как лягушка на болотной кочке, глаза ее были вытаращены, а лицо отдавало бледностью. Две ее кротких ученицы выглядели ничуть не лучше. Феор, хоть и помнил сам, все равно подробно расспросил ее при всех о том, как выявить поветрие, как отличить его от других хворей и как распознать, что бедняга вот-вот лишится разума и обратится в порченого — таких стоило ограждать от людей. Позже поделился Феор и знаниями, что заповедал храмовник Тимпай, о скором прибытии которого все уже слышали.
— Сивур разделит оружный люд на сотни и дюжины. Одни станут стражей на улицах, другие начнут прочесывать город от края до края каждый день. Вы знаете, к чему приводит Белое поветрие, и если увидите, что не человек перед вами, а порченый, рука ваша не должна дрогнуть. Милосердие проявляйте к тем, кого можно спасти. Всех хворых отводите в лечебницу, коек там достаточно, будет и стража на всякий случай. Если больной идти не хочет или семья его не отдает, пусть все остаются в домах — выйти позволяйте только до нужника и дровника. Рукавицы не снимать, ни с кем не обниматься и не лобызаться, говорить поменьше. Дома заболевших окуривать дымом можжевельника или смолой. Кто немощен, у кого на исходе мука или дрова, всем помогайте. Я стану распределять княжеский и городской запас. Предупреждаю один раз, ежели узнаю, что кто-то берет себе или меняет на серебро, без домстолля отправлю ко дну Студеной с камнем на шее ловить крабов!
Люд притих. Нечасто можно было увидеть Феора таким раздраженным, воинственным, полыхающим злобой. Он продолжал:
— О трупах не сказал еще. Сжигать их нужно немедля.
— Кого же заставишь мертвых крючьями вытаскивать?! — поднялся недовольный голос.
— За такую работу платить станут вдвое против обычного. Думаю, желающие найдутся.
— Беженцев много идет. Куда их? Замерзнут ведь! Стекаются отовсюду в Искру!
— Здесь они смерть вернее отыщут. Сивур отправит разъезды по всем окрестным дворам, городам и селам, а также в четверти. Подскажем что делать, спросим, кто в чем нуждается. В Искру пускать и выпускать только мытников, караваны из Черного города и промысловых людей: охотников, рыбаков, солеваров, дроворубов. Если кто местный возвращается в город, пускайте тоже. Купцов с Загривка, Сорна и караваны отправлять прямиком на двор Кайни. Прочих — на все четыре стороны.
Кто-то из загривчан снова спросил про Аммию.
— Пусть покажется нам! Никто княжну не видел! А если сгинула она вместе с ведьмой от Великого Света, так значит, недостойна и нужно послать за Туменом, раткаровым сыном!
— Да-да! Почему в тяжкую пору будущий правитель прячется, словно дрожащая мышь? Не сбежала ли она, убоявшись поветрия?
Часть зала заволновалась. Сварты из Седого Загривка не теряли надежды поставить во главе Дома своего господина. Феор мог бы возразить, что по Укладу следующим за Аммией должен стоять ее дед по материнской линии Ульдас, князь Дома Ледяных Туч, однако споры только усилили бы подозрения. Он хотел бы верить, что кайневы люди быстро нагонят Палетту, но сердце подсказывало, звездочтица не так проста, и стоит готовиться к худшему.
Феор подтолкнул Кайни, тот уже поднимался, чтобы обругать подстрекателей, но тут к столу пробились несколько монахов, среди которых оказался Имм в простом белом одеянии.
— Дайте отдохнуть Хранителю Великого Света! Я только что от княжны. Не тревожьте ее по крайней мере пару дней. Она очень слаба, — произнес он и коротко глянул на Феора.
Ложь во благо. Солнцеликий бог, отдавший себя в жертву, одобрял и такое.
Слово монаха всех успокоило, на том новосозданную дружину отпустили, Сивур повел их в Зал Приемов, чтобы распределить участки каждой дюжине. Стали снаряжаться первые отряды.
Феор пошел осматривать и готовить лечебный дом. Нашлось немало сердобольных, кто вызвался помочь, руки их пришлись кстати. Нужно было выдумать, как сортировать хворых, как их друг от друга отгородить, и как подготовить для всех места. В приказ к Фандире поступили полевые дружинные лекари, а также монахи Ордена Звездного Пути, знающие хитрое ремесло целительства. Они уже успели придумать себе снаряжение из праздничных дубовых масок, верхней одежи с высоким воротом и длинных перчаток внахлест. Это давало некоторую надежду на то, что при должной осторожности болезни удастся избежать.
С рассветом зазвонили в колокола. По городу прокатился долгий, тягучий гул. Люди — кто в чем — выскакивали из домов на звук, а стоявшие по всем порядкам сварты успокаивали их, объясняли новые, невиданные ранее законы и загоняли обратно.
Искра готовилась к долгой медвежьей спячке.
***
Зал Мудрости стал сердцем, разгонявшим застоявшуюся кровь большого северного города. Туда стекались вести, оттуда неслись во все стороны на резвых лошадях гонцы с поручениями.
