– Нашлось. Не могло не найтись, – горько усмехнулся Уршанаби. – Если одних хаос страшит, то другим он – путь возможностей. Более того, в этом хаосе начали проступать черты нового порядка, и кому-то он оказался ближе порядка старого. Но главным оружием Пророка всегда было слово, и он не терял времени зря. Пока мы с боем пробивались через ряды ополчения, он убедил нескольких видных персон выступить на его стороне. А эта сила уже серьёзнее сотни доверчивых крестьян.
В сырой и холодной камере он провёл уже несколько недель, а может, и месяцев. Едва толпа расправилась с обезумевшим жандармом, Абрихеля привели на суд Пророка, и решение его было скорым. Сперва он сидел в каком-то подвале, затем оказался в тюрьме, где бывал нередко, но лишь с другой стороны решётки. С тех пор наступило затишье. Изредка удавалось подслушать разговоры охранников о разгоревшейся гражданской войне и о тяжёлых боях с «добровольцами». Гораздо чаще приходилось слышать звуки выстрелов во дворе тюрьмы – незавидная участь врагов праведной революции.
Кого-то расстреляли на следующий день после его заключения. Несколько чиновников, офицеров и служителей первосвященника, по всей видимости, осмелились выступить против Пророка. Были среди них и адепты, но, к сомнительной радости Абрихеля, никого из его людей.
Временами казалось, что про него все забыли: каждый день молчаливый охранник со скучающим лицом приносил пресную еду, реже – ведро с водой, и на этом всё.
Рядом с камерой, похоже, установили магические поглотители, так что ему не оставалось ничего, кроме как в полной мере вкушать своё болезненное бессилие.
Поневоле колдун задумывался, правильный ли выбор сделал, решив помогать Пророку. И всякий раз приходил к выводу, что другие варианты обернулись бы гораздо худшими последствиями. Его собственная судьба по-прежнему висела на ниточке.
Абрихель, как обычно, лежал на колючей подстилке и страдал от ломоты в теле, когда в коридоре раздались шаги. Не такие, к которым он привык. Однако сил хватило только для того, чтобы повернуть голову в сторону отворившейся двери и увидеть человека, скованного с ним цепями хаоса и смерти. В сопровождении личной гвардии.
Некоторое время он смотрел на Пророка, не зная, радоваться ему или скорбеть. Внешне тот выглядел так же скромно, как многие месяцы и годы до этого, но теперь в нём ощущалась непомерная властность. Пропал куда-то любопытственно-сомневающийся взгляд. На вытянутом бородатом лице отразилось бремя знания. Некогда Абрихель считал, что подобен Калеху, однако увиденное заставило его уверенность поколебаться.
– Сам Пророк пришёл навестить меня. – Он хотел усмехнуться, но правую скулу свело судорогой. – Завершил, что хотел?
– Я едва начал.
– О как… За чем же дело стало?
Ответа не последовало. Один из гвардейцев вошёл в камеру и приблизился к Абрихелю. С неожиданной деликатностью он помог колдуну подняться и вывел его в коридор. Колдун оказался лицом к лицу с высокой красноволосой женщиной и почувствовал невыразимое облегчение, но ограничился сдержанным кивком и повернулся к Пророку.
– А, некто осмелился бросить вызов тебе, Калех?
– Осмелился, – ответил Пророк. – С востока надвигается крупная армия.
– С востока, – протянул Абрихель, вспоминая. – Если я не ошибаюсь, кто у них командир… Талантливый политик, но не полководец. – От этих мыслей он испытал смутное удовольствие, будто в мозгу ожил долго дремавший механизм.
Пророк посмотрел на него сверкающими карими глазами так, словно Абрихель утаивал некий важный секрет. Ему очень не хватало этой игры поведений. Колдун решил дождаться ответа.
– Мне тоже нужна армия.
– Нужна, – согласился он и тут же встрепенулся: – Да только и я не полководец, и даже…
– Ты знаешь нужных людей.
Он прикрыл рот.
– А, ага. – Замешкался колдун. – Допустим, я знаю.
– Тогда ты будешь свободен.
– Сомневаюсь, что тебе от меня нужны только имена.
Пророк кивнул.
– Ты возглавишь крыло адептов, но подчиняться вы будете мне. Во всём. В том числе и в вопросах расширения круга.
Абрихель сдавленно рассмеялся.
– И как же я сразу не подумал? Ты знаешь, что не сможешь одолеть весь круг в одиночку. Зато можешь подчинить. Свободен, говоришь? – Он покачал головой. – Думаю, что на цепи тебе подойдёт кто угодно.
– Я не просил бы от тебя ничего, подходи мне кто угодно другой. Мне нужен тот, кто понимает цену магии. – Один из гвардейцев подал Калеху фокусирующий жезл. Пророк протянул его Абрихелю, но пальцы разжал не сразу. – Тот, кто ценит знание.
– Знание, – повторил Абрихель, наконец забрав свой жезл. – Или слово, которое несёшь ты?
Пророк ничего не ответил, впрочем и вопрос был, скорее, риторическим.
– А если я не захочу тебе помогать? – спросил колдун. – Что тогда?
– Можешь попытаться убежать, – беззаботно ответил Калех и повернулся к лестнице.
«И оставить братство на твою милость?»
Абрихель проводил взглядом Пророка, пока тот не исчез, и тихо фыркнул.
– Ещё чего…
– Господин, – обратилась к нему Реха, учтиво склонив голову. – Как вы себя чувствуете?
Позвоночник отозвался жгучей болью, но колдун даже не поморщился.
