– Ужасно. И всё же, – ухмыльнулся он, – сегодня на редкость замечательный день.
С трудом переставляя ноги, он поднялся по лестнице, прошёл по узкому, тускло освещённому коридору и наконец оказался на свободе. В лицо мягко ударил прохладный свежий воздух, наполнил ноздри масляно-дымным ароматом. Похоже, Абрихель всё же не прогадал. Он по-прежнему жив, да ещё и на воле. Братство в безопасности, по крайней мере, на время. А большая власть ему ни к чему – он готов подчиняться, и будет следовать за Пророком, пока тот способен вести. Но прежде всего Абрихель намеревался закончить свои дела.
Когда он вернётся домой, первым делом приведёт себя в порядок. Примет горячую ванну, вкусит хорошей еды… С отросшими на голове волосами тоже нужно что-то сделать.
Абрихель зашагал прочь от тюрьмы, по просторной улице, чувствуя, как конечности вновь наполняются колдовской силой.
Как же мало порой нужно человеку для счастья.
– Мы узнали об этом позже, чем хотелось бы, – продолжил Уршанаби, растирая пальцами ноющие виски. – К осени двадцать восьмого наша армия заняла линию в шестидесяти фарсангах от Алулима. Поначалу культисты попытались перейти в контрнаступление, но без особых успехов. Однако то, что произошло потом, обернулось для нас крахом.
– Вы немало знаете, – заметил курсант. – Сколько людей было в вашем подчинении, сударь? Батальон?
– Достаточно много, чтобы я не справился. – Уршанаби скрыл боль под маской апатичной отстранённости. – В конце концов, я политик, а не полководец.
Бригадир Ирай Рошан упёрся правой ногой в валун и несколько секунд изучал через бинокль поле боя.
– Ружья наготове, мужики! – приказал он взводам. – Пушки выкатить! Неверные хотят окружить наших братьев. Сейчас и проверим, на что годны наши новые игрушки.
– Очистим огнём неверных, – кровожадно засмеялся его вестовой, лысоватый ветеран с кривым от множества переломов носом.
Рошан глянул на него с кривой усмешкой.
– Стрелки, в наступление! – крикнул он, взмахнув саблей. – Рты сомкнуть до первого залпа. Чтоб и песчинка не залетела! Покажем благородным господам, что такое настоящая кара с небес.
Хузари Алдаз, командир праведной дивизии, сумел добиться многого с приходом войны, хотя отец проклял его, а старший брат отвернулся, когда он решил примкнуть к воинству Пророка. Но что значили их проклятия? Брат отдал армии десяток лет и до сих пор не прыгнул выше капитана, а он, Алдаз, решал судьбы тысяч в кровавых сражениях.
На этот раз Хузари оказался в тяжёлом положении, приняв на свою дивизию удар основных сил неверных, но тут он услышал долгожданные ружейные залпы.
– Никак бригадир Рошан… – расплылся в улыбке он, приподнявшись на стременах. – Братья, ко мне!
С южного склона рядами наступали стрелки, над ними реяло серое знамя со священными письменами, а с вершины холма на врага обрушивались пушечные снаряды.
– Пистолеты зарядить! – рявкнул Хузари. – Сабли поднять! Мы идём в бой!
Кое-как оправившись от натиска, конники добровольцев развернулись навстречу стрелкам и помчались прямо на них, намереваясь разбить их строй одним решительным налётом. Хузари не собирался давать им и шанса, и повёл свой эскадрон наперерез.
– Хузза! – прокричал командир, на скаку прострелив голову вражескому офицеру. – Бей неверных!
Столкновение двух кавалерий получилось сродни удару молота о наковальню. Над головами вознеслись страшные вопли и грохот. Как бы то ни было, продвижение неверных увязло в цепкой хватке праведного воинства.
Хузари Алдаз ворвался в сердце битвы, точно бог войны, и с безумными криками принялся рубить саблей во все стороны. Заметив очередного врага, он рванулся к нему и ударил наотмашь. Лезвие рассекло всаднику горло, но в тот же момент клинок неверного вошёл в грудь Хузари по самую рукоять. Командир свалился с седла и едва успел приподняться на локтях, как копыта лошади раздробили ему череп.
– Безумные фанатики, – процедил Уршанаби Немешиас, сминая в руках телеграфную ленту с донесением. – И кого Пророк на этот раз околдовал, что ему принесли артиллерию на блюдечке? Господин Шерзаи, отправьте ответ: «Ввести в бой резервы, точка. Удар по правому флангу, точка». И принесите воды, будьте любезны.
– Будет сделано! – энергично кивнул Шерзаи Гхазан и бросился к телеграфисту. Вскоре раздалось мерное постукивание. Сражение уже было проиграно, но командующий намеревался сделать всё возможное, чтобы свести потери к минимуму.
– Как вы думаете, господин Шерзаи, – спустя минуту задумчиво произнёс Уршанаби Немешиас, разглаживая карту кончиками пальцев, – каковы шансы у третьего полка?
– Трудно сказать, ваше превосходительство, – ответил адъютант, поставив на стол стакан с водой. – Наступление увязло, но фланг они удержат. Против них – корпус горцев, а они даже не солдаты…
Конный отряд летел галопом, и земля содрогалась от стука копыт.
– Вперёд, братья! – орал, срывая голос, командир крыла. – За Пророка!
«Я избран, – повторял про себя Джашар, прижавшись к шее лошади. – Я избран!»
– Гафур смотрит на нас!
