– И что делает бог-покровитель? – спросил я, подойдя ближе. Дотронувшись пальцами до камня – кажется, это мрамор, – ощутил прохладу, несмотря на палящее солнце. Приложив ладонь к змее, свернувшейся кольцом, я пожалел, что не могу прижаться ещё и лбом, остудить голову.
– Поддерживает, – ответил Люмьер, – защищает патрициев своего Дома.
– Ты в это веришь? – С моего ракурса статуя казалась просто гигантской.
– Лично я нет, но надежда на Януса или других богов многим патрициям помогает во время сессии.
Я прыснул от смеха.
– Они здесь на полном серьёзе чтят этих богов?
– Они отдают дань уважения династии Бёрко. – Голос Люмьера стал серьёзным. – Именно твои предки основали Академию Святых и Великих и ввели всю эту систему. Давным-давно в это верили.
– А сейчас?
– Просто красивая история. – Люмьер мрачно усмехнулся. – Сейчас чистокровные верят только в своё превосходство. В Академии тебе будут напоминать об этом постоянно.
– Что-то никогда не меняется.
– Ты здесь для этих изменений.
– И в это ты веришь.
Люмьер подошёл ближе, буквально впечатывая меня в каменный плащ Януса.
– Киллиан, это единственное, во что я верю. Всё, что ты здесь видишь, все эти полисы, Дома, статуи, патриции, Сенат и прочее… Всё это создано твоим родом. На всех флагах есть беркут или крыло беркута. – Люмьер понизил голос и прошептал: – Киллиан, ты и есть беркут. Сильный, свободный, бесстрашный.
– Бога ради, отойди от него хоть на шаг! – раздался недовольный голос сбоку.
Повернувшись, я увидел Гедеона в таком же, как у Люмьера, чёрном костюме. Брат шёл мимо нас с толстой папкой в руках, но остановился, чтобы мы не забывали об его неусыпном контроле.
– А я всё думаю, кто прожигает мой затылок, – рассмеялся Люмьер, но сделал пару шагов назад.
– Будь у меня эта возможность, я бы прожёг кое-что другое. – Гедеон скрестил руки на груди и закатил глаза.
– Что-то, что находится здесь. – Люмьер положил ладонь на грудь слева, там, где билось сердце, и выдал томным голосом, от которого меня чуть не стошнило: – Ты уже это сделал.
Гедеон скорчил брезгливую гримасу, – кажется, его тоже одолели рвотные порывы, – и бросил:
– Сделай одолжение, не липни к моему брату.
– Я буду держать свои грязные ручонки как можно дальше от священного тела, – весело ответил Люмьер, подняв руки, словно сдаваясь.
– И язык попридержи. Не сморозь ничего лишнего.
– Само собой, мой друг, само собой.
Гедеон окинул нас испытующим взглядом, а потом окликнул меня:
– Готье. Твою форму доставили в комнату, надень её и через час будь в Комиции. Надеюсь, что твой наставник, – он выделил последнее голосом, – тебе это передал.
– Конечно, я всё передал, – тут же радостно заверил его Люмьер, хотя ни о какой форме и тем более о Комиции не было и речи.
По лицу Гедеона складывалось впечатление, что не больно-то он верит Люмьеру. Немного постояв и не найдя, к чему ещё придраться, брат ушёл по дорожке из белого кирпича, ведущей куда-то в сторону.
– Он зол на нас? – решил я уточнить на всякий случай. Хотя кого я обманывал, Гедеон в бешенстве, но, к счастью, держит себя в руках.
– На меня, – довольно поправил Люмьер.
– Почему?
– Ну как же, вырвал тебя из его лап прямо у него перед носом.
– Но я ведь сам попросил тебя стать моим наставником.
– У Гедеона своя картина мира, и в данный момент я отпетый преступник, посягнувший на святая святых. До скончания веков он будет мне это припоминать.
Прищурившись, я посмотрел на него с подозрением.
– Тебе что, это нравится?
– Нет, конечно, нет, – наигранно возмутился он. – Как ты мог такое подумать?
Пришёл мой черёд корчить недовольную гримасу. Люмьер заразительно рассмеялся, и я не смог не присоединиться к нему.
– Куда это он так спешит? – спросил я, наблюдая за тем, как Гедеон скрывается за деревьями.
– В Сенат. Там, – Люмьер указал рукой, – дальше будет церковь и дворик, где находится его здание. В основном там сидит вся верхушка Академии: ректор, все преподаватели, префекты. Надо же им где-то переводить дух после патрициев. Гедеон у них частый гость.
– Правда?
– Он же лучший из лучших. Ему доверяют важные документы. – Люмьер взял меня за подбородок, мягко повернул в сторону и указал на крышу вдалеке: – Видишь? Это Дом Марсен. – Он направил руку в другую сторону. – А там стоит Дом Меркуро. Вот в этой стороне Дом Венериан.
– Есть ведь ещё один Дом?
– Да, Дом Плуто, но он меньше и его крыши отсюда не видно. Ты как патриций Дома Соларус не можешь попасть на территорию чужих Домов.
– Жаль. Я бы хотел посмотреть, как у них всё обустроено.
– Так же, как и у нас, только перед домами стоят монументы других богов-покровителей.
– А про Скэриэла пока ничего не известно?
– Слышал, что в Сенате идут неслыханные бои на эту тему, но пока всё держат в секрете. Академия старается не сообщать родителям поступающих, чтобы не наводить шумиху.
– Но ведь некоторые уже знают?
– Да. Поэтому в этом году набор вышел не таким большим, как обычно. Например, в Доме Соларус в этом году всего тридцать четыре первокурсника, когда стандартно доходит до пятидесяти. И вот, смотри. – Он достал листовку из кармана.
