– Тебя же никогда не интересовали цветы, – проворчала Оливия на это. – Ты даже дома в Центральном районе игнорировал мамин сад.
– Это к делу не относится. – Оливер недовольно скрестил руки на груди.
Мы – Оливер, Леон и я – уселись в самом конце длинного стола Соларуса в октониуме и пили газировку, купленную в местном магазине, когда к нам присоединилась Оливия. Никто не знал, можно ли патрицию другого Дома подсаживаться за наш стол, но мы решили, что в случае чего прикинемся дурачками. Это было совсем не сложно, ведь первокурсникам могли простить такой проступок «по первости».
Леон сделал глоток из яркой банки и, придвинувшись ближе, проговорил:
– Оскар сказал, что если загремишь в Центумвир, префект и наставник станут твоими защитниками на суде. Ещё не страшно, если получишь устный выговор, он ни на что не влияет. А вот выговоров с занесением в личное дело стоит избегать. Могут ещё и оштрафовать, тогда считается, что легко отделался. Самое серьёзное наказание: пребывание в карцере, но иногда доходит и до отчисления. Больше всего все боятся именно последнего.
– Люмьер рассказал про префекта Плуто, Рамси Мура, – добавил я, отпивая свою газировку. – Он отсидел сутки в карцере и ему даже понравилось.
Все за столом рассмеялись.
– Может, карцер не так и плох, – предположил Оливер.
– Рамси Мур очень странный тип, про него хотят разные слухи, так что я бы ему не шибко верила, – скептически отозвалась Оливия; она протянула руку, забрала газировку Оливера и, сделав маленький глоток, вернула обратно.
– Что ещё интересного узнали у наставников? – спросил я.
– Николас рассказал, что первый этаж библиотеки доступен для всех учеников, а второй – только для преподавателей. – И Оливер шёпотом договорил, переглядываясь с нами: – Там много запрещённой литературы. Они как-то с Гедеоном и Оскаром туда пробрались, но вынести ничего не смогли.
– О, – охнул я. – Даже не знал об этом.
– Это было на третьем курсе. Им чуть не влетело. Хорошо, что так никого за руку и не поймали, хотя проводили своё расследование. Даже хотели отчислить тех, кто пробрался на второй этаж.
– Я надеюсь, что вы ничего такого не устроите. – Оливия строго на нас посмотрела.
– Нет, конечно, – первым ответил Леон.
– Я даже и не думал, – мотнул головой Оливер.
– А что за запрещённая литература? – спросил я.
– Готье!
– Я только спросил.
– Мне тоже интересно, – признался Оливер. – Как думаете…
– Оливер! – перебила его сестра.
– Может, там книги, связанные с империей, или то, – задумчиво предположил Леон, – что пишут против Старейшин.
– Леон, ну ты хоть куда? – умоляюще проговорила Оливия. – Ты среди них единственный разумный человек.
– А вот это обидно было, – буркнул Оливер и твёрдым голосом громко выдал: – Патрицианка Венериана, отойдите от нашего стола.
Мазнув по нам сердитым взглядом, Оливия поднялась и ушла.
– Зря ты так, – грустно произнёс Леон.
– Это не тебя она назвала тупым, – отчеканил Оливер.
– Она так не сказала.
– Она именно так и сказала.
Мы вновь остались втроём и теперь наблюдали за тем, как патриции других Домов потихоньку заполняют октониум. Сначала пришло много первокурсников из Меркуро: они шумно переговаривались, присаживаясь за соседний столик. Затем появился Дом Марсен. Выглядели они не сильно довольными нашим соседством.
– Что ещё вам наставники сказали? – напомнил я.
– Оскар поделился, что тут есть конюшня, очень даже неплохая, и стрелковый клуб. Будем стрелять из лука, – заговорил Леон, но взгляд его цеплялся за Дом Марсен. Кажется, он искал Клива. – В получасе ходьбы от полисов находится маленькая церковь под названием Ромусский собор. Когда собираются все патриции, там жутко тесно. Оскар посоветовал заходить в числе последних, чтобы после службы суметь выйти первыми. Ещё рядом с церковью стоит Сенат и дом, где живут преподаватели.
– Сенат и домик для преподавателей? Значит в эту часть Академии лучше не заглядывать, – прокомментировал Оливер, рассматривая патрициев Меркуро.
– Не думал, что у Оскара будет столько полезной информации, – признался я. – Люмьер тоже много чем делится, но он сам перевёлся в Академию недавно.
В октониум начали стекаться патриции Соларуса. Впереди всех шла Лаванда Фло.
– О, только не она, – взмолился Оливер, отворачиваясь. Он шутливо положил голову на плечо Леона, чтобы спрятать своё лицо.
– Ты ведь понимаешь, что мы всегда ходим втроём? Если она видит меня и Готье, то рядом обязательно есть ты, – хмыкнул Леон. Оливер с раздражением что-то проворчал.
К счастью, Лаванда села далеко от нас.
– Николас предупредил, что озеро Эрнана глубокое, – успокоившись, проговорил Оливер, после того как понял, что Лаванда его не видит. – Купальный сезон закончился, так что не надо лезть в воду. И стоит быть осторожным. Как-то там утонул патриций, правда он был пьян. Это случилось в конце прошлого года.
– Кстати, – вспомнил я, – как тебе Николас?
– Нормально. Мы подружились.
– Отец ничего насчёт него не сказал?
– Отец нет, но вот сам Ники…
– Ники, – хором повторили мы с Леоном, и рассмеялись, привлекая внимание остальных в октониуме.
