– Гедеон тебе ничего не рассказывал? Я даже не удивлён, – улыбнулся он.
– Вы с ним друзья? Или враги? – уточнил я.
– Друзьями нас нельзя назвать, но и врагами мы никогда не были. Я бы сказал, что мы с Гедеоном вечные соперники. Сражаемся во время дуэлей на тёмной материи или на шпагах, в шахматных партиях или на лекциях и семинарах. Мы уважаем друг друга, но не прощаем ошибки.
Гильермо де Фария. Я никогда о нём не слышал от Гедеона.
– Расскажи мне о «Стервятниках».
– Наше тайное общество основано Люсьеном Немо Бёрко.
– Бёрко? – удивился я.
– Да. Единственный Бёрко, попавший в Дом Марсен. Обычно все из императорской семьи поступали в Соларус. Но Люсьен был другим.
Я растерялся. Должно быть, всё читалось у меня на лбу, потому что Гильермо понимающе улыбнулся, а голос его слегка потеплел, словно он уже не раз рассказывал про это и каждый реагировал примерно одинаково.
– Его называли мятежным принцем. Люсьен не хотел жить по правилам Октавии и своей семьи.
Казалось, Гильермо издевался надо мной. Он знал, что я из рода Бёрко?
– Зачем ты меня позвал? – Мой голос прозвучал слишком натянуто.
Гильермо глубоко затянулся и вновь выпустил дым в сторону.
– Ты хочешь знать правду? Я могу тебе её дать.
Он сделал ещё пару шагов, и теперь мы стояли совсем близко.
– Готье, ты подписал рекомендательное письмо для полукровки, верно? – вкрадчиво начал он.
– Откуда тебе это известно? – насторожился я. Хотелось отодвинуться, отступить. У Гильермо была слишком подавляющая аура. Я словно говорил с самим Гедеоном.
– Мои родители состоят в Совете старейшин. И к слову, отец мечтает избавиться от полукровки. Он не хочет допускать его в Академию.
– А ты? – нахмурился я. – Тоже хочешь избавиться от него?
Усмехнувшись, Гильермо слабо помотал головой.
– Мне пытались промыть мозги всей этой пропагандой о чистокровных, но не получилось. Им меня не переубедить. Я знаю правду.
– Какую правду?
– Я тебе расскажу, – напомнил он, – если ты присоединишься к нам.
– Ты предлагаешь мне стать Стервятником?
– Да.
– Почему?
– Каждый год только четыре первокурсника принимаются в общество, – ответил он. – Я предлагаю тебе.
– Но… – замялся я, – почему именно я?
– Ты подписал рекомендательное письмо, – непринуждённо сказал Гильермо, обходя меня по кругу, и я еле сдержался, чтобы не повернуть голову за ним. – Хоть ты младший брат Гедеона, он не стал твоим наставником.
– Допустим, но причём тут мой брат?
Гильермо вновь остановился передо мной. Казалось, что он волк, застывший перед нападением, в то время как я – загнанный в угол зверь.
– Он раньше состоял в нашем обществе. Гедеон был лидером братства, а я его заместителем. Пока он не предал нас. Будет здорово, если младший брат Хитклифа станет одним из Стервятников. С нами ты узнаешь то, о чём нельзя говорить в Октавии. Всю правду о чистокровных.
– Ты хочешь так наказать Гедеона? – неуверенно спросил я.
– Звучит слишком серьёзно, – отмахнулся Гильермо. – Как насчёт поставить его на место? Гедеон сказал, что больше никогда не вернётся к Стервятникам. Один Хитклиф покинул нас, а другой присоединился. Почему бы и нет?
Я старался не ляпнуть ничего лишнего. Гильермо говорил просто и в тоже время очень сложно, словно пытался обмануть. И их отношений с Гедеоном я всё ещё не понимал.
– Мне нужны гарантии, – отчеканил я, на что Гильермо изумлённо вскинул брови.
– Гарантии?
– Что ты действительно знаешь больше, чем остальные.
– Так проверь меня, – хитро улыбнулся он. – Спроси о чём хочешь.
Гильермо наклонился и облокотился на перильное ограждение, рассматривая мутную гладь воды в свете луны. Я молчал, не зная, что спросить. Столько вопросов было в голове, а теперь они все разом исчезли.
– Или давай спрошу я, – проговорил он, не отрывая взгляда от своего отражения в воде. – Что отличает нас от полукровок и низших?
– Тёмная материя. – Я встал рядом на расстоянии вытянутой руки и тоже взглянул на воду. – Внешность.
– Правильно, – Гильермо кивнул. – А что ты скажешь, если узнаешь, что всё это взаимосвязано?
Я в замешательстве уставился на него. Он запутывал меня всё больше и больше.
– Веками, – продолжил он, – аристократы использовали тёмную материю, и цвет их кожи, глаз, волос посветлел. Наша с тобой внешность, Готье, это не дар божий, не признак голубой крови, мы не избраны богом или людьми. Мы украли эту силу. Присвоили её себе. Октавианцы так долго используют тёмную материю, что она повлияла на нашу внешность. Никакой чистоты крови нет. Мы расхитители чужой культуры. Во главе Октавии одни лжецы и плуты. Мы опошлили всё, до чего добрались.
– Не может этого быть, – прошептал я.
Гильермо устало выдохнул, словно слышал это столько раз, что не счесть.
– Поговаривают, что первый император Блэзиус Ксавьер Бёрко был брюнетом. И его дети и внуки тоже. Никто из них ещё не владел материей. Это скрывали и продолжают скрывать до сих пор.
Ошеломлённый, я не знал, что ответить.
