– Вот и правильно. Везде надо быть первым, иначе зачем участвовать? – Оливер посмотрел на нас в ожидании одобрения. Леон усмехнулся:
– Ты истинный сын Соларуса.
– Почему это прозвучало, как оскорбление? – пробубнил Оливер. – Я что-то не то сказал?
– Нет, – посмеиваясь, ответил я. – Леон просто согласился с тем, что ты идеально подходишь для этого Дома.
Патрицианки Венериана уже сидели на своих местах – их столы были украшены цветами небесных оттенков – и перешёптывались, наблюдая за нами. Увидев нас, Оливия помахала рукой. Выглядела она чудесно, как и всегда. Кто-кто, а Оливия точно выспалась. Рядом с ней сидела девушка с короткой стрижкой и неодобрительно смотрела на нас. Кажется, её звали Айви Идальго.
– О нет, – простонал Оливер.
Мы направились к длинному сервированному столу, украшенному жёлтыми цветами и принадлежавшему нашему Дому.
– Что такое? – спросил Леон, присаживаясь рядом со мной.
– С Оливией сидит Айви, – зло прошептал Оливер, словно это всё объясняло.
Мы с Леоном обернулись, чтобы внимательно посмотреть на девушку, о которой он говорил.
– Айви Идальго. – Объяснил Оливер, заламывая руки – Она была нашей соседкой до переезда и дружила с Оливией в детстве.
– И что в этом такого? – прошептал я, не понимая.
– Она меня в детстве постоянно дразнила, – признался Оливер. – Я терпеть её не мог.
Леон улыбнулся.
– Может сейчас она уже изменилась.
– Вряд ли. Она всё такая же противная, как в детстве. Бесячая Айви.
Я ещё раз обернулся и посмотрел на неё. Девушка о чём-то болтала с Оливией, они смеялись. Айви в целом выглядела милой. Леон тоже украдкой её рассматривал, затем мы с ним переглянулись, и он пожал плечами, мол: «ну она вроде нормальная». Мы ещё раз посмотрели на Айви, а она в это время указала на нас, – а если точнее, то на Оливера, – и угрожающе провела пальцем по шее.
– Я же говорил! – воскликнул Оливер и шёпотом добавил, чтобы слышали только мы: – За что мне всё это? То Лаванда, то Эллиот, теперь появилась Айви.
– Эллиот показался мне приятным парнем, – задумчиво проговорил Леон. – Он и в детстве не создавал проблем.
– А зачем он пытается со мной сблизиться? – горячо возразил Оливер. – Он что-то задумал! А ты помнишь, кто его папаша? Этой семейки стоит опасаться.
– Эллиот пытается с тобой сблизиться? – переспросил я.
– Да, он уже несколько раз пытался со мной поговорить, но я его избегаю. Мне хватило Лафара-старшего.
Когда все места в Октониуме заняли, – последними появились немногочисленные патриции Плуто, – члены Сената во главе с ректором Брумом поднялись из-за стола с бокалами в руках. Все патриции тоже поднялись и взяли бокалы, которые минуту назад принесли плебеи. Я сначала даже не заметил Кейна, орудующего за моей спиной. Он подмигнул мне и приготовился к подаче блюд.
– Доброе утро, уважаемые патриции! Я рад, что мы с вами все собрались в этом прекрасном октониуме. Начнём наш Лукуллов пир!
Вскоре на столах начали появляться одно блюдо за другим. Нам только и оставалось, что дождаться, пока закреплённый за патрицием полукровка поднесёт еду. Голод был ощутим, но даже так я понимал, что её слишком много. Так я смог съесть запечённые овощи с куриной грудкой и выпил кофе с сахаром и сливками. Кейн, как опытный официант, обслуживал помимо меня ещё и Эллиота, который сидел чуть дальше.
– Слышал, что этот профессор по евгенике та ещё заноза в заднице, – сказал Оливер между глотками кофе. Он выбрал на завтрак яичницу и бекон.
– Он раньше жил в Септентрионе и преподавал в Пажеском корпусе, – вдруг проговорил низкий худощавый чистокровный, сидящий напротив нас. – Был какой-то скандал, и он переехал в Ромус.
– Что за скандал? – спросил у него Леон, медленно поедающий йогурт.
– Не знаю.
– Разговоры о профессорах за столом портят мне аппетит, – произнёс я в шутку.
– А мне портит аппетит вид довольной Оливии под ручку с Айви, – проворчал Оливер.
Плотно позавтракав, мы под предводительством Киогана первыми вышли из октониума и отправились на долгожданную лекцию. По дороге к нам присоединился тот чистокровный, что сидел рядом, и произнёс:
– Меня кстати зовут Эдмунд Хартманн. – Он протянул руку.
– Готье Хитклиф. – Я пожал его ладонь.
– А Гедеон Хитклиф случайно не…
– Да, он мой старший брат. Ты его знаешь?
– Можно сказать и так. Он местная знаменитость, его все знают. Моя двоюродная сестра учится на втором курсе, она в него влюблена, но он, кажется, её отшил и правильно сделал. Она та ещё дурнушка. – Тут Эдмунд обратился к Леону и Оливеру: – А вас, джентльмены, как зовут?
– Леон Кагер.
– Ты… – Эдмунд выглядел удивлённым. – Разве ты не танцор балета?
– Да, верно, – Леон кивнул.
– Боже. – Эдмунд энергично пожал руку Леону. – Я был на твоём «Щелкунчике» с семьёй. Это потрясающе. Ты должен будешь дать автограф для моей мамы и сестры. Они твои фанатки.
– Да, конечно, – смутился Леон.
– А ты? – спросил Эдмунд Оливера, но, кажется, ещё не до конца отошёл от разговора с Леоном, потому что периодически бросал на него восторженные взгляды.
